Светозар Чернов (svetozarchernov) wrote,
Светозар Чернов
svetozarchernov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Н. Животов. На извозчичьих козлах. Часть 1


Коль уж написал о лондонских извозчиках, грешно не вспомнить о наших. Петербургский журналист Николай Животов написал этот очерк летом 1893 года, и опубликовал в нескольких выпусках "Петербургского листка". Позднее очерк издавался также отдельным оттиском. Весьма рекомендую к прочтению.

I
Я преобразился в извозчика бляха № 3216 и трое суток (с перерывами, конечно) ездил по городу...
- Зачем? - спросит читатель.
Чтобы ближе ознакомиться с бытом и условиями промысла наших извозчиков, а затем поделиться своими наблюдениями и впечатлениями с читателями. В Петербурге до 20000 извозчиков, услугами которых мы пользуемся ежечасно, досадуем и браним их, а между тем совсем не знакомы с условиями их быта и, следовательно, не можем предложить никакой разумной меры для упорядочения крайне беспорядочного промысла... "Интервью" по прихожим и передним знаменитостей и высокопоставленных лиц приобретают у нас права гражданства. Почему же не сделать "интервью" к извозчикам, которые представляют из себя группу в десятки тысяч человек русских людей, живущих особенною оригинальною жизнью, имеют свои нужды, невзгоды, отрицательные и положительные стороны? Извозчик, во-первых, человек, а во-вторых, человек, нуждающийся в интервью журналиста гораздо больше заезжей знаменитости или случайного героя дня.
- Но к чему же было наряжаться извозчиком? Я пробовал познакомиться с извозчичьей жизнью без "маскарада", но вполне безрезультатно. Извозчик-хозяин боится, не доверяет и ничего не говорит, извозчик-рабочий не умеет ничего рассказать по своей неразвитости, близкой к дикости, а извозчичьи притоны скрывают все при первом появлении "свежего" человека. Оставалось сделать одно - превратиться на неделю самому в извозчика, что я и сделал. Достал лошадь, дрожки, армяк, шляпу, кушак, нарядился, сел на козлы и поехал. Сажал седоков, стоял на углах, пил чай в трактирах "Персия", "Батум", "Кавказ", "Венеция", "Крым" и т. д.; требовал селянки, закуски, завязывал разговоры, знакомства, спорил с городовыми, дворниками, чуть-чуть не попал в участок, получил по своему адресу немало ругательных эпитетов; посетил несколько извозчичьих общежитии, познакомился с хозяевами, узнал разные "пружины" промысла и т. д., и т. д.
Но позвольте рассказать все по порядку.
Сначала я хотел дать "дневник извозчика", т. е. описать свои путешествия шаг за шагом, но такой порядок был бы несколько скучен: во-первых, по обилию излишних, малоинтересных подробностей, а во-вторых, потому что мне пришлось делать много повторных визитов; например, приезжаешь в трактир - не вовремя, когда никого нет, никакой "картины"; поворачиваешь оглобли и приезжаешь в другой раз. Поэтому я постараюсь при возможной краткости дать изложение наиболее характерных сторон быта и условий жизни петербургского "желтоглазого гужееда" . . .
Было 10 часов вечера (17-го июня 1893 года), когда я первый раз выехал на козлах. Но читателям, быть может, будет небезынтересно узнать, каким образом я добыл закладку. Вот как. Сначала я хотел просто поступить к одному из хозяев работником; достал русские сапоги, рубаху, штаны, фуражку и прихожу на Обводный канал. У хозяина 80 закладок; мужичонка неграмотный, весь заплывший жиром, грубый до невозможности. Встретил на дворе. Я скинул фуражку, говорю... Ни звука... Простоял без фуражки минут пять, опять повторил просьбу.
- Ты из каких? - произнесла туша, не поворачивая головы.
- Калужский, - (Огромное большинство извозчиков из трех уездов Калужский губернии).
- Ездил?
- Ездил.
- У кого?
- На своей...
- Пропил?
- Я не пью...
- Поди вымой шарабан...
- Это зачем же?
- А вот посмотрю, как ты действуешь...
- Сначала порядите, хозяин...
- Дурак, а еще в извозчики просишься! Кого я рядить буду, коли не знаю, что ты умеешь? Ну, скажи, где Сукин переулок?
- Не знаю...
- Ну, так убирайся со двора, какой ты извозчик! Заводи опять свою закладку; нам таких работников не надо...
Видя, что в работники мне не поступить, я отправился к другому хозяину уже "барином". Сторговал полную закладку с лошадью посуточно, но без работника, сказав, что у меня свой кучер есть. Сошлись в цене, и в назначенный день лошадь была подана ко мне на двор. Я перерядился и выехал...
Вечер был дивный, в воздухе приятная прохлада после вчерашнего ливня, а на душе... на душе сумрачно. Как только я поехал по улице на извозчичьих козлах, я сразу почувствовал себя лишенным почти всех прав состояния, Я не смею сойти с козел под страхом наказания; не смею зайти куда бы хотел, потому что везде меня, как парию, выгонят в шею. Дворник, городовой, каждый прохожий - все мое "начальство", которое мне приказывает, величаво покрикивает на меня, иногда ругает, всегда говорит "ты" и, чего доброго, даст в шею. На всем пространстве великой столицы у меня, как извозчика, нет никого, кто бы обратился ко мне по-человечески, не говоря уже о какой-либо ласке или уважении. С козел я могу сойти только в... извозчичьем трактире, но и там для нас почему-то "черная", т. е. отвратительно грязная половина, точно извозчику непременно нужна грязь. Не только в чистый трактир меня не пустят, но и в извозчичьем трактире не пустят на чистую половину.
"Не к рылу", - говорит половой. "Рыло"! У извозчика не лицо, а рыло, потому что он и не человек, а извозчик..
- На угол Невского и Морской пятиалтынный! - раздалось над моим ухом.
Я обернулся - какой-то военный.
- Пожалуйте!
Седок вскочил в дрожки, а я задергал вожжами. Лошаденка неважная.
- Погоняй, извозчик! - раздается за моей спиной. Я стегнул и "занукал". А самому так и кажется, что получу сейчас в спину. Вспомнил, как я так же однажды кричал на извозчика, который тащился шагом, и, потеряв терпение, ткнул его палкой в спину; смотрю после, а извозчик-мальчишка тихо плачет; я попал ему, вероятно, в спинной хребет. Обыкновенно мы и не замечаем, кто сидит на козлах: "извозчик" - т. е. нечто бездушное, нарицательное. Вот и Морская.
- Налево к подъезду.
- Тпру!..
- На!..
Мне как-то ужасно неловко было протягивать руку.
- На же, тебе говорят, - закричал седок, и я, инстинктивно протянув руку, почувствовал в ней монету.
Философствовать по поводу "подачки" мне не пришлось, потому что с середины улицы раздалось повелительное:
- Отъезжай прочь!
Обернувшись, я увидел величественную фигуру моего высшего начальника - городового, который сердито делал жест рукой, пояснивший его приказание. Я поспешно задергал вожжами и уронил свой пятиалтынный... Доставать было невозможно, пришлось бы возиться, искать, а тут, чего доброго, "номер запишет" - и плати штраф 2 - 3 рубля. Свернул на Морскую и "причалил" к панели, но сейчас же послышалось грозное "прочь!". Дворник с бляхою на груди бежал уже от ворот ко мне, махая руками; раньше я как-то не замечал дворников и не обращал даже внимания на то, что они "при цепях", а тут фигура моего "непосредственного начальства" предстала предо мною во всем величии. Ведь он может почти распорядиться моею судьбой: отправить в часть, записать номер и т. д.
"Путаться" с седоками по улицам мне в первый день было некогда. Пробило уже 11. Надо ехать скорее в "извозчичий "Дюссо", знаменитый, многопрославленнный "Батум", где торговля разрешена до 12 часов вечера. Оставалось меньше часа, я приударил лошаденку и покатил на Загородный проспект.
- Ты куда, чай пить? - окликнул меня на Гороховой порожний извозчик.
- В "Батум", - ответил я.
- Поедем вместе в Эртелев, там наши все собираются.
- Нет, мне в "Батуми надоть.
- Ну, поедем в "Батум".
Мой коллега поравнялся с моей закладкой и ахнул:
- Да что это ты! аль в больнице был? Я не сообразил, чего он так удивился.
- А что?
- Как что, кто же это тебя обрил? Так ведь ездить нельзя, какой же это извозчик: бритый!
В самом деле, все извозчики в Петербурге носят длинные, прядями висящие волосы с подбритым затылком. В жаркие дни эти пряди увеличивают только тягость извозчичьей работы и разводят мириадами насекомых. Я не ошибусь, если скажу, что у каждого извозчика на голове столько же "обитателей", сколько волос, и если бы пряди приказано было остричь, то многие миллиарды "жизней" оказались бы загубленными.
Вот и "Батум"... Что за оказия?.. Мне приходилось как-то раньше завернуть в "Батум", и я нашел, что это чистенький трактирчик, средней руки, с очень приличным садиком и порядочным буфетом. Я не мог предположить, что это "извозчичий "Дюссо", потому что не только там не было никаких извозчиков, но, напротив, публика все чистая, степенная... Увы, оказалось, что раньше я попадал в "Батум" с улицы, а теперь мы въехали со двора...
На пространной площадке, уставленной козлами, стояло уже десятка три-четыре извозчичьих закладок. Лошади жевали, туча голубей ворковала... Мир и тишина царили на дворе... Среди пролеток ходил рослый мужичок и заботливо посматривал на закладки; здесь он прятал кожу с сиденья дрожек, там поправлял торбу у лошади, а завидев нас, при въезде во двор, пошел навстречу...
Вот первый, последний и единственный раз, когда я, как oизвозчик, встретил человечный прием и человеческое отношение! Здесь я почувствовал себя гостем, равным в правах, почти как дома, без всякого "начальнического" ко мне отношения. Мужичок этот, по имени Сергей, с открытым, добродушным, сильно загорелым лицом, протянул мне свою мозолистую руку и спросил:
- Новичок?
- Новичок, - ответил я, - второй день езжу.
- На своей?
- Нет, у хозяина.
- Давай, земляк, сюда, здесь свободнее, постой, я тебе помогу, вот так; кожа есть? Надо спрятать, а то, случается, таскают извозчики друг у друга, есть ведь озорники.
Сергей уставил мою закладку, сам разнуздал лошадь, привязал ее к козлам, и мы с попутным извозчиком пошли чай пить.
Никогда не забыть мне этого "антре"! После я попривык к притонам и входил свободнее, но первый раз меня так ошеломило, что я закачался, как пьяный. Нельзя ни за что поверить, чтобы чистенький и приличный "с улицы" трактир в доме миллионера Целибеева мог иметь такую ужасную обстановку "со двора"!
По удушливой, смрадной лестнице мы попали в самый "Дюссо"... Вот какая картина развернулась передо мною: анфилада комнат, окутанных густой махорочной синевой. Все комнаты переполнены извозчиками, расположившимися вокруг столов, так что почти нет проходов. На первом плане плита с кипящими сковородками и чайниками. В центре бильярд, около которого ходят с киями пьяные уже извозчики. Гул от говора десятка голосов покрывает отдельные крики.
- Пару пива, косушку, на двоих за семь (чаю), четверку в угол, режу в среднюю, селянку за 15 и т. д.
Среди столов мелькают фигуры половых, разносчиков, булочников и др. "промышленников", питающихся около изводчи-ков... Столы вдоль стен и посредине комнаты наполнены бутылками и сковородками... Атмосфера так насыщена, что раскрытые окна не освежают воздух; чувствуется букет из махорки, постного масла, пота, сивухи и... еще чего-то...
Меня затошнило, и в глазах потемнело... Первая мысль была бежать на воздух, но мой коллега, с которым я приехал, нашел уже у столика два места и кричал:
- Стриженый извозчик, иди сюда, иди скорей, пока не заняли...
Я поспешил на зов и подсел, почти упав на ступ... Стол оказался накрытым красною скатертью, которая вся залита жиром, а концы засморканы...
- Ты что будешь? - обратился ко мне товарищ. - Съедим по селяночке на сковородке?
- Нет, ты ешь, а я чаю выпью...
- А водки?
- Я не пью...
- Что, верно, выручки еще нет?
- Нет, так не пью...
- Ну, а я выпью... Эй, услужающий!..
Маленькое замечание: извозчичьи дворы рассчитаны на известное число лошадей, а комнаты черных половин для людей не имеют никакой нормы... На воротах трактира прибита дощечка: "столько-то колод на столько-то лошадей", но никто не имеет в виду, что при каждой лошади есть человек которому тоже ведь нужны - место и воздух; если нельзя "набить" двор лошадями, то почему можно "набить" низкие, тесные комнаты извозчиками, как сельдями бочонки?.. Почему? А ведь мы в эту минуту сидели буквально друг на друге, и при раскрытых окнах нельзя дышать!.. А зимою, когда окна закупорены?
Очень скоро нам подали косушку, два стаканчика, сковородку и "пару чая"... Слуги очень предупредительны с своими гостями и бегают без передышки... Товарищ мой принялся за выпивку и закуску, а я сказал, что подожду его пить чай, и стал наблюдать...
Черные от загара и грязи физиономии извозчиков в большинстве какие-то сонные, припухшие и совсем безжизненно-равнодушные, невозмутимые, флегматичные... Фигуры все сохраняют тот же вид, как на козлах. Несмотря на жару и духоту, никто не расстегнулся, все сидят в кушаках и наглухо закрытых армяках. Почему? А потому что устройство армяка и -сушака требует не менее четверти часа на "облачение", ввиду чего извозчики и предпочитают париться, лишь бы после не возиться с застежками, ремешками и т. п.
Все сидящие, очевидно, одна семья, близкие товарищи, земляки или работники одного хозяина. Только мы "чужие" с моим товарищем, который ездит в Эртелев переулок, где у него тоже своя семья... Беседа мирная... Некоторые пьют совершенно безмолвно, другие говорят, спорят, кого-то ругают. За одним столом только царило оживление... Там один клал под ладонь монету, другие угадывали, "орел или решетка". Угадавший выигрывал и в свою очередь "подносил"... Делалось это секретно, и как только слуга приближался, руки убирались со стола... Сильно шумели у бильяода, где на "полдюжину пива" шла игра в пирамиду... Игроки едва ходили уже вокруг бильярда; исходом партии интересовалась зся комната. Трудно придумать что-либо более безобразное и безнравственное, как этот бильярд з центре чеоной половины. В центре, конечно, для того, чтобы все находящиеся во всех комнатах могли видеть и любоваться зрелищем. Посмотрит, посмотрит, да и сам захочет сыграть. Благодаря этому вместо полчаса компания просидит до запора трактира и спустит здесь всю свою выручку. Но помимо "центральности", самое присутствие бильярда на извозчичьей половине является неуместным. Помилуйте, приехал извозчик поесть, покормить лошадь, отдохнуть, а тут пьяный ходит вокруг бильярда и спускает хозяйскую выручку. Да разве извозчик в состоянии пользоваться таким "развлечением", которое, помимо проигрыша, стоит 40 копеек в час "за время"? Ниже я расскажу "экономическое" положение наших извозчиков, и читатель легко убедится, что без "разорения" наш нынешний извозчик даже в бабки играть не может, а не только на бильярде, да еще в трактире с крепкими напитками.

II

Время близилось к запору, и в трактире становилось все душнее и смраднее. Прибывавших извозчиков не было, но зато зашли какие-то подозрительные личности из безместных рабочих, отставных газетчиков (без блях), факельщики, подмастерья... Весь этот люд группировался около бильярда и ждал очереди "погонять шаров". Многие были знакомы с извозчиками и образовали общие компании. Я стал ближе присматриваться к своим товарищам и прислушиваться к их разговорам... Поразительно мало похожи извозчики на людей!.. Как и почему вырабатывается такой тип чего-то среднего между скотом и человеком, мы увидим ниже, но положительно извозчика нельзя считать настоящим человеком... Судите сами: в этой обстановке, где у нормального человека спирает дыхание и тошнит от отвращения, извозчик чувствует себя, как рыба в воде, доволен и счастлив; его руки, лицо покрыты толстым слоем грязи и пыли, образовавшим твердую кору, которую он по утрам только обмачивает водою, отнюдь не употребляя мыла; даже раз в месяц или же еще реже бывая в бане, он не решается отскабливать свою грязь, боясь с нею расстаться; стоит извозчику открыть рот, как он извергает отборную площадную ругань, без всякой злобы или сердца, без нужды, просто по привычке, шутя, любя, даже из ласки. Неудивительно, что когда седок или "начальство" ругает извозчика, то он и ухом не ведет, точно это не касается вовсе его. Далее, потребности извозчика ограничены в такой степени, что не всякое животное могло бы существовать в подобной обстановке; от 16 до 19 часов (в сутки. -Сост.) он "ездит", т. е. сидит на козлах и в трактирах; остальные 5-8 часов спит не раздеваясь "дома", т. е. ткнувшись где-либо на сеновале, на полу и т. п. Извозчик не знает храма Божия, даже в Светлую заутреню, не знает другого отдыха, кроме "Батума" или "Персии", не имеет своего угла, даже своей кровати. Извозчик так зарос грязью и привык к вони, что он ко всему не чувствителен и не признает ни жары, ни холода, не знает ни простуды, ни заразы; от него все - как горох об стену!.. Лошадь, например, день ездит, а другой стоит; извозчик же ездит все 365 дней и в праздники должен еще больше ездить, потому что должен больше привезти выручки... Питание извозчика заставляет только удивляться прочности и крепости его желудка.
Вот мой коллега выпил косушку, облизался селянкой и так благодушно смотрит на меня:
- Ну, стриженый, выпьем, что ли, еще баночку?
- Да право я не пью...
- Полно, нынче курица пьет...
- Коли не пью, не могу, что ж делать!..
- А я выпью еще баночку.
- Пей...
- Эй, услужающий!..
Подбежал мальчик-ребенок, на вид лет 10-11; умненькое личико парнишки было бледно, с синими кругами под глазами... Несчастные эти дети в "ученье" на извозчичьих половинах трактиров! Хорошую науку и школу они пройдут, бегая среди этих столов ежедневно с 7 часов утра до 12 часов ночи (семнадцать часов).
- Тащи живо еще такую! - приказал мой коллега, давая ему косушку.
- А закусить что?
- Хлебца... Мигом!
- Ты у кого работаешь? - завязал я разговор. Он назвал.
- Хороший хозяин?
- Ни-че-го. Наш-то еще ни-че-го, у других куда хуже.
- А что?
- Да вон С., тот вечером хлеб запирает, у него, вишь, 80 рабочих, так много хлеба идет...
- Как запирает?
- Как, как?! Что ты, маленький, что ли! Замком запирает. После я узнал, в чем дело.
Извозчики живут у хозяев на их харчах, получая 8 руб. в месяц жалованья и, конечно, квартиру, т. е. право ткнуться после езды где-нибудь "соснуть". Харчи состоят из щей или похлебки, получаемой извозчиками утром перед выездом; затем, возвращаясь ночью, некоторые находят хлеб "незапертым" и закусывают краюхой на сон грядущий; большинство же хозяев запирают хлеб, и извозчики должны ложиться голодными. Это их больше всего обижает! Они не претендуют на то, что им не полагается ни кроватей, ни белья, ни ящика для вещей (и вещей-то у них никаких нет), ни отдыха или смены, а вот "хлеб запирают" - это обидно!..
- У вашего сколько закладок? - начал я опять прервавшийся было разговор.
- Сорок залишком.
- А ночных?
- Десяток. Да ты что любопытствуешь, поездишь-сам узнаешь.
После второй косушки он стал совсем неразговорчив; и без того не красноречивый, он стал говорить с такими "прибавлениями", от которых хоть уши затыкай.
- Пора ехать, - поднялся я.
- А чаю что ж ты, так и не пил?
- Не хочется.
- Не-хо-чет-ся! - передразнил он. - Уж ты и извозчик, одно слово, мораль одна!
- Ладно, не ругайся, я за все заплачу здесь.
- За все? Да ведь ты ничего не пил, не ел.
- Сочтемся...
- Ой, что-то извозчик сомнительный какой-то; истриженый, и руки не как у всех.
- Да много ли я езжу?
- Слышь, стриженый!.. Не моги!.. Ежели ты свару устроишь, не быть тебе живому!..
- Ты, кажется, совсем пьян?
- Знаем, знаем, я уж видел, что ты...
- Брось ругаться, пойдем.
- Не-лю-бишь! Вот кабы у нас в Эртелевом чай пили, я бы тебя пощупал, что ты за извозчик такой есть.
- А тебе что?
- Как что! Нешто приятна будет свара?
Я заплатил 42 копейки слуге и под предлогом "лошадь посмотреть" заблагорассудил уйти подобру-поздорову.
"Свара" было для меня новое слово. Только после я узнал, что "свара" на жаргоне извозчиков означает полицейскую тревогу, обыск, протокол и все прочее. Например, есть извозчичьи трактиры без крепких напитков, торгующие всю ночь, где в чайниках вместо кипятку подают 40-градусную "воду"... Делается это под великим секретом и только подается испытанным, старым извозчикам, но иногда слухи доходят до полиции, и делается "свара"... Странно! Сами извозчики боятся "свары" больше хозяина заведения! По их мнению, хозяин - "жертва", страдающая ради их интересов; ну, что он сделал? За что на него беда обрушилась? Почему "Батуми торгует водкой, а другой не может? А водка кому нужна? Ведь им, извозчикам! Отсюда прямой вывод, что хозяин страдает ради своих гостей-извозчиков, что он бедненький, его надо выручить, и сами извозчики будут клясться, что никогда им тут водки не давали и даже просить запрещали.
Выехав со двора "Батума", я вздохнул свободнее... Ночь была тихая, теплая...
Я завернул к Фонтанке, затпрукал, занукал, задергал вожжами, и лошаденка поплелась...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments