Светозар Чернов (svetozarchernov) wrote,
Светозар Чернов
svetozarchernov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Частные детективы. Часть 4



Еще оной сферой деятельности частных детективов стала политика. Было бы очень соблазнительно предположить, что в условиях, когда официальная государственная полиция была лишена возможности полноценно следить за гражданами, эта задача была поручена частным детективам, не связанным формальностями, однако такое предположение будет верно лишь отчасти. Наиболее частыми политическими заказами у частных детективов были расследования, проводившиеся вскоре после выборов, когда соперничавшие партии стремились найти свидетельства того, что их конкуренты действовали нечестно и давали взятки потенциальным избирателям. В похожем расследовании, заказанном м-ром Эветтсом в ноябре 1880 года в отношении либералов в Оксфорде, участвовал герой «Детективного скандала» 1877 года бывший старший инспектор Натаниэл Драскович после выхода из тюрьмы. Политики нанимали также частных детективов для личной охраны во время парламентских выборов, как это делал Артур Белфур во время предвыборных турне в 1888 году, хотя такое случалось редко.
Достоверно известно, что в первой половине 1880-х «главный шпионмейстер» Эдуард Дженкинсон, работавший при министерстве внутренних дел, для слежки за ирландскими террористами прибегал к услугам нанятых им частных агентов (частью из людей, отобранных из Ирландской королевской полиции, частью из околоуголовной среды — во время одного из скандалов, вызванного конкуренцией между Скотланд-Ярдом и Дженкинсоном, выяснилось, что среди его агентов была содержательница публичного дома и двоеженец). Частные детективы работали на английскую полицию и на территории других стран. В конце 1884 года стараниями газеты «Кри дю Пёпл» было разоблачено парижское детективное агентство мсье Бордье (Bourdier) и мадам Монгрюэ, которым выплачивалось 80 фунтов ежемесячно. В штате агентства было три помощника, двое на жаловании 8 фунтов в месяц и один за 6 фунтов, плюс многочисленные филеры, которым платили за разовые задания по слежке за ирландцами. За 40-50 франков в месяц полицейские чиновники, инспектировавшие гостиничные книги, сообщали в агентство о прибытии в Париж любых ирландцев. Когда какой-нибудь известный ирландец направлялся в Лондон, агентству выплачивалось 20, а иногда и 40 фунтов дополнительно, и агент г-на Бордье сопровождал этого ирландца через Ла-Манш и сдавал в Лондоне на руки британской полиции.
Публикация в 1887 году в «Таймс» серии статей «Парнеллизм и преступление», обвинивших Ирландскую национальную партию в связях с террористами, и последовавшая за этим в 1888 году Парнелловская комиссия, разбиравшая иск Чарльза Парнелла к «Таймс» о клевете, вызвала небывалый всплеск активности частных детективов в связанных с политикой вопросах. Обе стороны использовали частных детективов для подтверждения своей правоты. На стороне Парнелла в качестве детектива выступал известный ирландский радикал и бывший политзаключенный Майкл Дьюитт, оставивший об этом периоде рукописные «Записки сыщика-любителя». «Таймс» наняла для подтверждения своих обвинений множество частных детективов: ведь на кону стояла, кроме политической и деловой репутации, огромная сумма: проигрыш процесса в итоге стоил газете 230 тысяч фунтов. Среди работавших на «Таймс» частных детективов можно назвать бывшего инспектора особого ирландского отдела Мориса Моузера, бывшего суперинтенданта Е-дивизиона Джеймса Томпсона и его жену, ездивших в Америку, и даже Чарльза Леграна, шантажиста и вымогателя, который годом позже засветится своим участием в деле Потрошителя.
В дальнейшем упоминания об участии в политическом сыске частных детективов практически исчезли, что, вероятно, было связано с организацией в 1887 году Особого отдела под руководством Джорджа Литтлчайлда. Косвенно это подтверждается формулировкой меморандума МВД о создании этого отдела: отдел должен был стать «заменой частным антифенианским агентам, нанятым мистером Дженкинсоном». Сыскным агентствам были оставлены только наблюдение за выборами, охрана и сбор компромата.
До сих пор мы говорили о детективах-мужчинах. Между тем женщины-детективы в частном сыске часто добивались значительно больших результатов, нежели их коллеги-мужчины, хотя бы потому, что женщины редко воспринимались теми, за кем они следили, как несущие угрозу, и поэтому могли гораздо ближе подобраться к цели. Не случайно уже во времена Шерлока Холмса сыщицы составляли значительную долю в штате частных сыскных агентств. Пионером в этой области была, видимо, американка Катрин Уэйт, первая женщина, нанятая «Национальным детективным агентством Пинкертона» в 1850 году. Англия здесь отставала от Америки на полтора десятилетия, сперва опробовав новую профессию в литературе. В 1860-х стали публиковаться анонимные мемуары с названиями вроде «Записок леди-детектива», «Случай из практики леди-детектива» и т.п. В «Разоблачениях леди-детектива», автор которых скрылся под псевдонимом «Anonyma», миссис Пашаль, попытавшись представиться женщиной-детективом, приводит своего собеседника в состояние полного изумления: «Пожалуй, я скорее подумал бы, что вижу летающую рыбу или морского змея с кольцом в носу», — говорит тот.
В 1870-х мы встречаемся уже и с реальными женщинами-детективами. Так, в 1875 году частная детективная фирма «Артур Кливленд Монтагью и Ко.» с Каунти-Чамберс (Корнхилл) извещала в рекламе о наличии у нее большого штата агентов, как мужчин, так и женщин, в том же году частное агентство Лесли и Грехама с Грей-Инн-Чамберс (Холборн) хвасталось не только помощниками с двадцатилетним опытом работы в столичной детективной полиции, но и наличием женщин-детективов. Тогда же журнал «Тит-Бит» опубликовал интервью (возможно, вымышленное) с некой неназванной леди-детективом, утверждавшей, что за каждое свое дело она получает в среднем полторы тысячи фунтов. В 1880-х и особенно в 1890-х годах свидетельства частных женщин-детективов на суде становятся обыденным явлением, особенно в бракоразводных делах. В основном эти женщины-детективы выполняли роль филеров, поскольку их пол позволял проникать туда, куда мужчинам вход был закрыт. Но изредка встречались и дамы, ведущие собственное дело. Так, в 1897 году давала на суде показания частный детектив миссис Оксли, а в 1910 году в почтовом справочнике Келли можно найти запись о «староучрежденном» заведении мисс Мод Уэст, опытного леди-детектива. Иногда встречалась даже семейственность: так, в 1892 году свидетелями на бракоразводном процессе выступали помощница частного детектива и ее сын-подросток.

Частный сыщик Мартин Дьюитт. Рисунок Сидни Паджета к рассказу "Кража в Лентон-Крофте"
Журнал "Стрэнд", 1894
Вот так, вкратце, обстояло дело с частными детективами в Лондоне во времена Шерлока Холмса. Отличался ли разительно детектив-консультант от своих коллег? И да, и нет. Он часто брался за расследование убийств, чего, как мы теперь знаем, частные детективы предпочитали не делать. К тому же отставные полицейские, составлявшие костяк викторианских частных детективов, не могли предложить ничего существенно нового по сравнению с бывшими колегами. Шерлок Холмс в своих расследованиях демонстрировал совершенно иной подход к следствию, чем полиция; систематичность в осмотре мест преступления, скурпулезное внимание к деталям и умение логически мыслить позволяли ему раскрывать убийства даже в таких случаях, где полиция оказывалась бессильна (в Египте в начале 20-го века чтение произведений Конана Дойла даже входило в обязательный «курс молодого бойца» для полицейских). Гонорара за эту помощь Скотланд-Ярд Холмсу не платил, а тот, в свою очередь, не утруждал себя сбором доказательств. которые могли бы фигурировать в суде, оставляя это неблагодарное дело полицейским коллегам. Но убийства были не единственными делами, за которые брался Холмс. Скажем, загадочные пропажи людей («Исчезновение леди Карфакс») или уничтожение компрометирующих материалов («Скандал в Богемии» и «Дело Чарльза Огастуса Мильвертона») — дела типичные для частных сыскных агентств, в которых Холмс не отличался особенно от своих коллег-сыщиков, и на доходы от которых, надо понимать, он в основном и жил.
Кстати о доходах. Сам Холмс в рассказе «Загадка Торского моста» заявлял, что оказывает сыскные услуги на основании твердого прейскуранта. Этот прейскурант нам, увы, неизвестен. То, что сыскное дело было довольно доходным мероприятием, видно даже по дому № 13 по Паддингтон-Грин, где Игнатиус Поллаки в 1865 году открыл офис, а с 1872 года купил его на безусловных правах собственности и поселился там со всем семейством. Вот как он описывался в объявлении о продаже в январе 1884 года, когда Поллаки принял решение уйти от дел и перебраться в Брайтон:
«Этот дом (с садом перед домом приблизительно 42 фута, засаженным 12 миндальными деревьями, и большим садом позади дома приблизительно 102 фута, защищенным хорошими кирпичными стенами, огражденными проволочной оградой 12 футов высотой; также беседка с зацементированным полом) содержит 14 хороших комнат, включая ванную комнату с горячим и холодным водоснабжением и три ватерклозета; высокую гостиную, богато украшенную арочной скульптурой, с мраморной каминной полкой изящного работы, с тремя большими двустворчатыми остекленными дверями-окнами (зеркальное стекло), открывающимися на балкон, снабженный постоянной пожарной лестницей; столовую, выходящую по железной лестнице в сад за домом.» Дом и право собственности оценивались в 2,5 тысячи фунтов стерлингов.
Расценок на услуги Поллаки мы не знаем точно так же, как не знаем прейскуранта Холмса, кроме, пожалуй, одного случая, когда в 1861 году, накануне войны Севера и Юга, он затребовал с представителей федерального правительства 100 фунтов в уплату за слежку за конфедератами, закупавшими оружие в Европе, в течении 30-40 дней.
В 1879 году «Английское и иностранное справочное и детективное бюро» на Ладгейт-хилл оценивало свою работу в 10 шилл. 6 пенсов в день. В ноябре 1880 года после выборов в парламент м-р Эветтс нанял Натаниэла Драсковича для выяснения вопроса: было ли со стороны либералов какое-либо взяточничество. В течении 8 дней в Оксфорде находились трое помощников Драсковича, один выдавал себя за актера, другой – за коммивояжера, а третий – за журналиста. Эветтс заплатил Драсковичу двумя чеками 54 фунта 11 шиллингов. Обычные расценки на услуги частного детективного агентства Слейтера, озвученные в 1904 году во время процесса против нескольких его детективов — правда, печатного прейскуранта в агентстве не существовало, — были уже в два раза больше (ровно гинея плюс накладные расходы, совсем как во времена «боу-стритских приставов»), но из газетных репортажей с судебных заседаний неясно, в течении какого времени они действовали — последние ли годы, или уже с самого момента основания агентства в 1884 году. Управляющий агентством Джордж Генри указывал, что базовые расценки были рассчитаны только на тех клиентов, кто ни при каких обстоятельствах не мог заплатить больше. Если было видно, что клиент достаточно богат, цены сразу же вырастали. За сбор свидетельств для бракоразводного процесса Поллардов поверенный миссис Ноулз, нанявшей детективов Слейтера, заплатил агентству в течении полугода 1170 фунтов суммами от 15 до 250 фунтов, итоговая сумма расходов была равна 2290 фунтам. В 1904 году инженер Райт заплатил агентству Слейтера 1600 фунтов за предоставление ему свидетельств об адюльтере его жены с молодым студентом-итальянцем. В данном случае размер суммы определялся тем, что на полгода детективы потеряли любовников из вида, и пока те укрывались на вилле Скалла, искали их в Германии, Италии и по всей Европе.
В среднем классе существовало неписанное правило, согласно которому на аренду жилья тратилось 10% от всего дохода. Это позволяет нам примерно оценить доходы Холмса на момент его знакомства с Ватсоном. Если квартира в районе Бейкер-стрит стоила 4 фунта в месяц (или даже чуть дешевле), а плату за нее Холмс с Ватсоном делили пополам, то ежемесячный доход обоих должен был составлять примерно по 20 фунтов, или 240 фунтов (или несколько меньше) в год. Мы знаем, что Ватсон в течении девяти месяцев получал от военного министерства по 11 шиллингов в день, что составляло в месяц 16 фунтов 10 шиллингов — это чуть меньше расчетных 20 фунтов, но в целом попадает в допустимые пределы и говорит скорее о том, что квартиру двум джентльменам миссис Хадсон сдавала не за четыре, а примерно за 3 фунта 6 шиллингов. Соответственно, годовой доход Холмса в то время был порядка 200 фунтов — жалование, которое получали в полиции детектив-инспекторы. Если в 1881 году Холмс был только в самом начале своей карьеры и нуждался в компаньоне, чтобы оплачивать на двоих квартиру, в рассказе «Холмс при смерти», относящемся к расцвету деятельности детектива-консультанта, Ватсон пишет, что его друг платил за свое жилье миссис Хадсон «по-княжески» и мог бы, наверное, купить дом целиком за те деньги, что выплатил ей за время своего там проживания. Из ответа Ватсону в рассказе «Установление личности», действие которого относится примерно к 1889 году, когда детектив-консультант уже пользуется по крайней мере европейской известностью и имеет широкую клиентуру, мы узнаем, что Холмс одновременно ведет 10-12 дел, среди которых такие рутинные, как выяснение некоторых незначительных обстоятельств в деле о судебном решении о раздельном проживании семейства Дандесов, где супруг взял привычку после еды швыряться в жену вставной челюстью. Уровень доходов Холмса, судя по той жизни, которую он ведет, вряд ли ниже 800 фунтов — такая сумму считалась приличествующей молодому профессионалу. Начавшему свою карьеру и только что женившемуся (например, д-ру Ватсону). Это означало, что Холмс должен был получать не менее 15 гиней в неделю (сюда не входят накладные расходы, которые клиенты оплачивали отдельно). Если разделить эту сумму на предполагаемое количество дел «в производстве», выйдет чуть более гинеи в неделю для каждого клиента, что, в свете приводившихся выше цифр по расценкам реальных частных детективов, слишком мало. Если взять хотя бы по полгинеи в день для каждого клиента, то в неделю выйдет шесть гиней (предположим, что Холмс блюл воскресенье как день Господень и не работал). При 10-12 делах одновременно его месячный заработок можно оценить в 250-300 фунтов, а годовой, соответственно, в 3000-3600 фунтов. Если Холмс оценивал стоимость своих профессиональных качеств хотя бы по минимальной таксе агентства Слейтера, сумма возрастает до 6000-7200 фунтов. Но мы знаем, что его услугами пользовались как сильные мира сего, так и правительства различных стран: правительство и правящий дом Великобритании, королевская фамилия Скандинавии (т.е. Швеции), правительство США, правительство Французской республики, папа Лев XIII и правительство Ватикана, королевская фамилия Голландии, правительство королевства Нидерланды, турецкий султан Мохаммед V, правительство Блистательной Порты, русское правительство и даже коптский патриарх Александрии. Король Богемии пожаловал ему за историю с Ирен Адлер табакерку старого золота с большим аметистом на крышке, голландская королевская семья — кольцо с великолепным бриллиантом, королева Виктория — изумрудную булавку для галстука за расследование дела о чертежах Брюса-Партингтона. В «Пенсне в золотой оправе» упоминается о благодарственном письме от французского президента и ордене Почетного легиона (которое наверняка сопровождалось значительной суммой), а в «Последнем деле Холмса» (в 1891 году) Шерлок Холмс заявляет, что оказанные им правительству Франции и королевскому дому Скандинавии услуги принесли ему столько денег, что он мог бы спокойно удалиться на покой.
Значительные суммы вознаграждения фигурируют иногда и непосредственно в делах, описанных Ватсоном. Так, в «Деле о берилловой диадеме» клиентом Холмса является Александр Холдер, старший компаньон второго по величине банкирского дома в Лондонском Сити «Холдер и Стивенсон», которого Холмс после разрешения дела просит возместить три тысячи фунтов, потраченные им на выкуп диадемы, и выплатить небольшое вознаграждение ему самому — еще тысячу фунтов. Сумма в 6 тысяч фунтов, чек на которую герцог Холдернесс выписал в рассказе «Случай в интернате», возможно, потрясла доктора Ватсона, но Холмс, кажется, не испытывал на этот счет особых переживаний, позволив себе даже пошутить, назвав себя «бедным человеком».
Чтобы закончить рассказ о частных детективах не на столь коммерчески-прозаической ноте, приведу напоследок несколько курьезных случаев из реальной частно-детективной практики викторианских времен (правда, все они так или иначе связаны с бракоразводными процессами или с делами о наследстве).
В 1887 году мистер Дриффилд нанял следить за своей женой частного детектива Скуайра Уайта. Среди штатных филеров детективного агентства был племянник Уайта, Эдуард, который, чтобы прояснить разночтения в докладах других филеров, вошел в контакт с тещей Дриффилда и с его женой, после чего те наняли Эдуарда Уайта для контршпионажа против детективов мистера Дриффилда. В итоге на бракоразводном процессе мистера и миссис Дриффилд Эдуард Уайт оказался среди соответчиков.
В 1893 году мистер Пирс добился развода с женой и суд вынес условное постановление, которое должно было вступить в силу через три месяца, если не будет отменено. За месяц до окончания этого срока Пирс выяснил, что соответчик по его бракоразводному процессу, некто Локвуд, нанял частного детектива Хилла, чтобы найти свидетельства против Пирса. Однако Пирс уже так потратился в связи с процессом и так боялся увеличения издержек, что посчитал более экономным заключить соглашение с детективом об уплате ему суммы в 100 фунтов в обмен на прекращение любых действий и предотвращение, если это будет возможно, действий любых других агентов. 30 фунтов детектив получил в качестве аванса, а остальные должен был получить, когда постановление вступит в силу.
В 1890 году соответчиком в бракоразводном процессе неожиданно для себя оказался глава детективного агентства и бывший полицейский Морис Моузер. Служивашая в течении двух лет в его агентстве в качестве женщины-детектива Шарлотта Уилльямсон подала прошение о расторжении ее брака с Эдуардом Уилльямсоном, производителем стиральных машин, обвинив мужа в жестокости и прелюбодеянии, а тот в ответ представил встречное ходатайство, обвиняя жену в прелюбодеянии со своим шефом. Адвокаты со стороны миссис Уилльямсон вину супруга доказать не смогли, а при рассмотрении прошения мистера Уилльямсона выяснилось, что на седьмом году супружества, будучи уже матерью двоих детей, Шарлотта подалась, несмотря на протесты мужа, агентом в сыскное бюро Моузера. Спустя какое-то время она вознамерилась отправиться с Моузером в Константинополь, и только прямой запрет супруга помешал ей осуществить эту поездку. Тогда Шарлотта принесла домой портрет Моузера и пожелала повесить его на стену. Однажды мистер Уилльямсон телеграфировал жене в место, где, как он полагал, она по службе находится, но ответа так и не получил. Терзаемый подозрениями, он нанял уже известное нам агентство Слейтера, и в результате слежки детективов за Моузером и женой, получил информацию, на основании которой и составил иск. Еще одна женщина-детектив на службе Моузера, Луиза Сангстер, также свидетельствовала о сожительстве Шарлотты с их шефом, в результате чего суд удовлетворил иск мистера Уилльямсона о разводе, передал ему опеку над обоими детьми, а все расходы возложил на Мориса Моузера.
Майор Гриффитс вспоминал об истории, связанной со значительным состоянием, оставленным после смерти умершего в Индии англичанина. Хотя покойный был женат, детей у него не было, и состояние должно было перейти к его ближайшему родственнику. Однако когда родственник уже потирал руки, вожделея богатства, свалившиеся на его голову, внезапно пришла телеграмма от безутешной вдовы покойного, извещавшая, что она готовится родить ребенка, зачатого еще при жизни бывшего владельца состояния. Наследник бросился за консультациями к своему адвокату, и тот, предупредив, что потребуется много денег и времени, пообещал разоблачить это мошенничество, если таковое действительно было, либо доказать, что вдова действительно была беремена. Прошел год, а наследник все еще не имел о вдове никаких известий. Наконец, он не выдержиал и явился к адвокатам, требуя ознакомить его с состоянием дел. Ему сказали, что дело близится к концу: леди прибыла со своим новорожденным сыном и в настоящее время остановилась в частной гостиниице в Вест-Энде. Адвокаты велели претенденту на наследство явиться в гостиницу и настаивать на том, чтобы вдова показала ему ребенка. Если же с этим возникнут трудности, надо выйти на лестницу и позвать Барлетта. Спустится человек и все объяснит. Дама не смогла показать сына, она сказала, что тот гуляет в парке с нянькой, и придумывала различные отговорки. В итоге был вызван Барлетт, которому наследник объяснил, что хочет видеть ребенка этой дамы.
«Этой дамы? — переспросил Барлетт. — У нее нет никакого ребенка. Я с нею в течении уже шесть месяцев, и она то и дело просила меня раздобыть ей одного – везде, в Каире, в приюте на Мальте, здесь в Лондоне.»
И вдова, и наследник состоянии оба были чрезмерно удивлены. А «Барлетт», закончив свою миссию, спокойно сообщил даме, за которой следил, и ближайшему родственнику ее покойного мужа, который в действительности был его нанимателем, что он детектив, нанятый для распутывания этого дела.
Кстати, какую мораль, подражая викторианской привычке изо всего извлекать мораль, вы извлекли бы из последней истории, если бы перед вами встала такая задача? Майор Гриффитс предложил такую: «При таких людях, как этот, стоящих на стороне закона и правосудия, долго длящееся мошенничество, даже хитроумно подготовленное, становится почти невозможным.»
Tags: victoriana
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments