Светозар Чернов (svetozarchernov) wrote,
Светозар Чернов
svetozarchernov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Детективы Столичной полиции. Личный состав. Часть 1


Так представлял себе полицейских детективов Д. Х. Фристон, автор этой иллюстрации к первому изданию "Этюда в багровых тонах" в "Битоновском рождественском альманахе" (1887). Инспекторы Лестрейд и Грегсон наблюдают за работой Холмса в пустом доме на Брикстон-роуд.
Итак, представление об истории детективов в Англии и о методах их работы мы уже имеем, теперь самое время поглядеть, кто же были те люди, которые служили детективами во времена Шерлока Холмса, и насколько оправданы уничижительные характеристики, дававшиеся детективом-консультантом своим коллегам из полиции.
Начнем мы, как это ни покажется странным, с того, как выглядели тогдашние полицейские детективы, поскольку рассказы Конана Дойла (особенно ранние) дают о них неправильное представление. Вспомним хотя бы описание инспектора Лестрейда, сделанное доктором Уотсоном в "Этюде в багровых тонах": "маленький тип с землистым крысиным лицом и черными глазками", "тощий и как всегда похожий на хорька". Казалось бы, что может быть неправильного в худощавом невысоком детектив-инспекторе? Между тем минимальный рост кандидата при приеме на розыскную службу в Скотланд-Ярде составлял 5 футов 8 дюймов - т. е. около 172 см (для сравнения, средний рост британских преступников, по данным реестра рецидивистов на 1877 год, был 166 см, а рекрутов в английской армии в тот же период - 169,5 см). И хотя в 1872 году эту планку понизили до 169 см, к 1887 году ее опять подняли - на этот раз до 175 см. Самым низкорослым детективом во времена Холмса был инспектор Эдмунд Рид из Эйч-дивизиона (Уайтчепл), чей рост составлял только 165 см, и он был принят на службу по личному разрешению министра внутренних дел.
Майор Артур Гриффитс писал, что лондонские детективы - это "главным образом крепкие, хорошо сложенные, с прямыми конечностями парни, с квадратными плечами, с прямой выправкой тренированных мужчин и специфической твердой поступью и довольно медленной уставной походкой констебля в патруле. Ибо все они до одного были когда-то "одетыми в форму", изучили начала их профессии в обычной череде каждодневной полицейской работы на улицах. У лиц их также есть своего рода семейное сходство; все, при обычном разнообразии черт среди любых тридцати различных мужчин, имеют наблюдательные глаза, сжатые губы и общий вид вдумчивой молчаливости и скрытности."
"Любой, кто когда-либо останавливал взгляд на одном из них, после всегда сможет узнать большинство членов полиции, - утверждал автор "Темного града" (1886) американец Линдер Ричардсон. - Они, как правило, большие, дородные мужчины, которые выглядят так, словно катались как сыр в масле. Они одеваются в клетчатые костюмы, носят котелки, в руках держат пару перчаток и тяжелую трость, стригут бакенбарды так, чтобы те имели расширяющуюся книзу форму, и держатся с выражением прозорливого знания о своей собственной важности, которое забавно созерцать."
Суперинтендант Департамента уголовных расследовнаий Фредерик Уилльямсон полагал, что было бы лучше всего принимать на работу детективов в начале их службы, еще до того, как они приобретали неподходящие привычки, например, походку и выправку, которые приобретались долгими-долгими годами в патрулях.
Неразрывная связь детективов с их патрульным прошлым, очевидная всем, кто хоть как-то имел дело с полицией, проступала даже в официальных полицейских документах. В списке экзаменационных вопросов и ответов для перехода в сыскную полицию в 1904 году на вопрос "Что нежелательно делать детективам?" указывался следующий правильный ответ: "Допускать, чтобы их официальный характер становился известен незнакомцам, шествуя с полицией в униформе, шествуя нога в ногу друг с другом строевым шагом, нося привлекающую внимание одежду или полицейские форменные ботинки, открыто признавая констеблей в униформе или отдавая честь вышестоящим чинам."
С другой стороны, комиссар Джеймс Монро в 1890 году писал: "Существует популярное представление о детективе Столичной полиции, что он никогда не может избавиться от своих индивидуальных особенностей как члена полувоенной силы; что его военная походка выдает его даже случайному глазу; что, несмотря на любую маскировку, роковые "уставные ботинки" тотчас клеймят его как "пассажира из Скотланд-Ярда". Почти жалко рассеивать эту иллюзию, которая, конечно, полезна в отвлечении внимания от многих детективов; но факт остается фактом, что у сотрудников Департамента уголовных расследований, которые уже вероятно в течение многих лет забыли о своем знакомстве с плацем, нет никакой военной походки; они вообще не носят уставные ботинку; и они в состоянии, очевидно без возбуждения внимания даже со стороны заинтересованных наблюдателей, приспособиться в отношении внешнего вида к любому обществу, куда профессия приводит их."
Сам Шерлок Холмс никаким образом не выражал свое отношение к патрульным манерам своих конкурентов из Скотланд-Ярда, зато в отношении их способностей к раскрытию преступлений язвил постоянно.

А так представляли полицейского детектива в журнале "Панч" (1888)
Действительно, кадровый голод был постоянной проблемой в Департаменте уголовных расследований. Поскольку детективы набирались из униформированных полицейских, найти подходящего кандидата было нелегкой задачей. Отставной инспектор Джон Байрон утверждал на комиссии 1869 года, что в дивизионах множество сержантов и даже инспекторы имели столь низкий образовательный уровень, что им требовались невероятные усилия, чтобы точно записать простую диктовку. Говард Винсент, описывая дивизионных детективов к началу реформы, называл их безграмотнейшими людьми, "многие из которых были облачены в штатское, чтобы прикрыть личные недостатки, которые портили их элегантный вид в мундире". От них было мало толку, а жизнь они вели "невыгодную для себя, компрометирующую для полиции, бесполезную для публики".
Одной из причин такого невысокого качества потенциальных кандидатов было восприятие полицейской патрульной службы как низкоквалифицированной работы, которое подкреплялось отсутствием какого-либо профессионального обучения за исключением строевой подготовки в Веллингтонских казармах в Сент-Джеймском парке. Только в 1886 году Столичная полиция учредила "Участковый дом кандидатов", где будущим полицейским преподавали некоторые уроки по специальности, однако в корне это ничего не изменило, поскольку "Участковый дом" был прежде всего меблированными комнатами для рекрутов, а главный акцент в обучении по-прежнему делался на военной муштре. Лишь с учреждением в 1907 "Дома Пиля" в Хендоне стало возможно говорить об обучении новичков особенностям полицейской службы, но это событие произошло уже после того, как Шерлок Холмс покинул Лондон. Как саркастично высказался суперинтендант Cи-дивизиона на комиссии 1868 года, "при всем моем опыте [к этому времени он состоял в полиции уже 33 года - С.Ч.] мне никогда не приходилось знать человека с превосходным образованием, вступившего в полицию, если только была возможность свинтить куда-нибудь".
Притом, кроме образования, будущий детектив должен был обладать и рядом специфических качеств. А. Хьюз писал в книге "Листки из записной книжки начальника полиции" (1864): "Сфера деятельности детективного чиновника специфична и, чтобы быть успешной, требует полной отдачи этой работе. И даже тогда многие терпят неудачу, о чем свидетельствует тот факт, что во всей полиции немногие известны как мастера в искусстве ловли воров. : Детектив должен обладать хорошей памятью, умением точно и мгновенно вспоминать когда-либо виденные лица и фигуры и способностью тотчас обнаружить неуверенное и нерешительное выражение глаз и лица вора. Он должен, кроме того, быть одарен тактом, чтобы быть в состоянии смешаться до некоторой степени с преступными классами и даже вызывать их дружбу, притом одновременно он вселяет страх, не возбуждая ненависти."
Даже если такой человек поступал на службу в полицию, он делал свою карьеру значительно легче и быстрее на канцелярской службе в качестве гражданского чиновника в управлении комиссара или казначея. В 1912 году комиссар Столичной полиции сэр Эдуард Генри с горечью писал в Министерство внутренних дел:
"Униформированный констебль более чем обычных умственных способностей и образования может, получив место канцелярского служащего, добиться продвижения по службе быстрее, чем он мог бы в Департаменте уголовных расследований, и фактически почти все лучшие люди в нем, которые доросли до самых высоких постов, занимали некоторое время в их карьере канцелярские посты."
Примером такой карьеры служила блестящая карьера Тимоти Каванага, который присоединился к Столичной полиции в 1855 году в возрасте 19 лет и вскоре стал помощником дивизионного письмоводителя. В результате он попал на заметку в штабе и был переведен в центральный Исполнительный департамент, где меньше чем за два года дорос до инспектора и стал старшим инспектором в Управлении общественного транспорта в 1865 году. Говоря о своем коллеге Хоузе, чья карьера была еще более завидна, он писал позднее в книге "Прошлое и настоящее Скотланд-Ярда" (1892), что тот был "образованным человеком, а в те дни, о которых я говорю, у нас в Столичной полиции таких было очень немного".

Комиссар Столичной полиции Эдмунд Хендерсон
Журналист Йейтс, описавший свой визит к полковнику Хендерсону в Скотланд-Ярд, ехидно говорил еще об одной проблеме с кадрами: "Мы узнаем, что лучшим сырьем для полицейского является селянин - а вот кокни, дикие ирландцы и старые солдаты особенно нежелательны. Каждый из этих классов людей склонен думать, что он знает больше чем его начальство, и не может, за редкими исключениями, обучаться своим обязанностям. Кокни, который начитался романов, считает себя прирожденным детективом и не склонен мириться с двумя годами тяжелой работы, необходимыми, чтобы сделать действительно интеллектуального чиновника, способного действовать быстро на свою собственную ответственность." Впрочем, комиссар Хендерсон вообще полагал преувеличенными трудность расследования уголовных дел и не видел особо проблемы в подборе кандидатов: "в 99 из каждых 100 уголовных дел расследование представляет собой в основном будничную работу, а она требует всего лишь обычного тщания и ума. Вы же не хотите, чтобы высококлассный ум вообще занимался этим."
Невысокое жалование тоже не способствовало популярности детективной карьеры. Это было одной из причин довольно сочувственной общественной реакции на скандал 1877 года и сравнительно легкого наказания, которым отделались виновники - всего двумя годами тяжких работ. Газета "Полис Сервис Адвертайзер" отмечала, что Драскович впал в искушение, чтобы заплатить долг всего лишь в 60 фунтов. "Стандарт" в августе 1877 года указывала, насколько низкими было жалование чиновников: "Естественно возникнет вопрос: как могут умственные способности, знание языков, сообразительность, общественный опыт, которые вовлекаются в игру при расследовании преступления, финансироваться при таких окладах, как эти?" На плачевное материальное положение своего подзащитного налегал адвокат старшего инспектора Кларка (единственного из четырех обвиняемых детективов, признанного невиновным): после 37 лет службы он получал 276 фунтов в год и за часть небольшого домика, которую он занимал с женой и детьми, он платил в год 36 фунтов, при этом он был вынужден обращаться к помощи других жильцов, чтобы эту сумму выплачивать.
При реорганизации Детективного отдела в 1878 году вопрос о том, как укомплектовать новый сыскной департамент подходящими людьми и как удержать их, был одним из главных тем для обсуждения между Говардом Винсентом и Фредериком Уилльямсоном. Свои взгляды на этот вопрос Уилльямсон излагал еще на комиссии 1868 года:
"Их следует побуждать остаться, поскольку люди со временем не только становятся ценными, но также хранилищем "информации". Этого результата можно добиться, лишь привлекая такие стимулы, как оплата и продвижение по службе, на которое можно было бы надеяться, если бы они оставались при обычных полицейских обязанностях. Люди, подходящие для того, чтобы быть детективными чиновниками, должны, если их поведение было надлежащим, иметь ясную перспективу на повышение в вышестоящие должности в полиции, и они не пойдут в детективный отдел, если эти преимущества не будут равны таковым в других подразделениях полиции."
Этих же взглядов придерживался Уилльямсон и десять лет спустя. Он утверждал Винсенту, что различия в возможностях повышения по службе - в сыске было только одно место суперинтенданта против 22 в униформированной полиции, - препятствовали приходу в детективный департамент наиболее квалифицированных полицейских. Более того, многие талантливые инспекторы, желавших стать суперинтендантами, уходили из сыска на повышение в дивизионы. Препровождая записку Уилльямсона министру внутренних дел, Винсент настаивал на том, что отсутствие карьерного роста для детектива едва ли не единственная причина, по которой к нему не поступают заявки от кандидатов на хорошо оплачиваемые должности детектив-инспекторов. Он даже предлагал два способа решения этой проблемы: любой чиновник при повышении обязан провести 12 месяцев как детектив, и что детективам должно выплачиваться особое денежное содержание. Кто-то, - возможно сам комиссар, пометил на полях напротив последнего предложения: "Чтобы купить некомпетентного человека!"

Инспектор Мелвилл в своем кабинете в Новом Скотланд-Ярде
Вопрос с карьерным ростом для детективов так и не был решен до создания в 1914 году "Большой четверки" - четырех окружных детектив-суперинтендантов. В 1886 году в Департаменте уголовных расследований была создана должность главного констебля - промежуточная между суперинтендантом и помощником комиссара по уголовной полиции, - но на нее последующие тридцать лет брали людей только со стороны. Единственным исключением стал "Долли" Уилльямсон, для которого она фактически и была первоначально создана - по состоянию здоровья он уже не мог активно работать, но в Скотланд-Ярде опасались лишиться его богатейшего опыта, если он вдруг решит выйти в отставку. Кандидаты со стороны приглашались и на должность помощника главного констебля. Введение одновременно с главным констеблем должности второго суперинтенданта в центральном управлении Департамента уголовных расследований проблемы тоже не решило.
Зато удалось добиться повышения жалования детективам по сравнению с коллегами в мундирах из обычной полиции. О его размерах после реформ Винсента можно судить по распоряжению комиссара Хендерсона по штатам нового Департамента уголовных расследований, изданного им в связи с началом его работы:
"В центральном управлении один старший суперинтендант, 450 фунтов в год и с ежегодным приращениями по 10 ф. до 550 ф. в год; три старших инспектора, по 300 ф. каждый с ежегодными приращениями по 10 ф. до 350 ф.; три инспектора первого класса, по 200 ф. с ежегодными приращениями по 5 ф. до 250 ф.; 17 инспекторов второго класса, по 150 ф. с ежегодными приращениями по 5 ф. до 180 ф.. Канцелярский штат. - Один сержант первого класса, 120 ф. с приращениями по 5 ф. до 170 ф.; два сержанта второго класса, по 110 ф. с приращениями по 5 ф. до 150 ф.; один сержант третьего класса, 100 ф. в год; два первоклассных (обычных) констебля. Канцелярский штат в центральном управлении будет под непосредственным наблюдением старшего инспектора Харриса, Исполнительный отдел.
В дивизионах - 14 местных инспекторов, по 180 ф. с ежегодными приращениями 5 ф. до 230 ф. в год; один местный инспектор (Темзенский), 120 ф. с приращениями по 5 ф. до 170 ф., 29 сержантов первого класса, 120 ф. с приращениями по 5 ф. до 170 ф.; 30 сержантов второго класса, 110 ф. с приращениями по 5 ф. до 150 ф.; 100 сержантов третьего класса, по 100 ф. в год каждый; 60 дивизионных патрулей и 20 специальных патрулей, 1 шилл. в день когда столь используется как простое одежное пособие. Пособие на партикулярное платье - по 10 ф. сержантам, по 15 ф. другим чинам или сержантам, отвечающим за дивизион."
Кроме жалования, детективы Столичной полиции могли получать чаевые. Официально было принято, что чиновник должен был декларировать все чаевые, сообщая вышестоящему начальству источник их получения перед тем, как будет дано разрешение принять их. На комиссии 1878 года комиссар Хендерсон называл сумму объявленных чаевых в 600 фунтов стерлингов, куда входили, скорее всего, лишь крупные чаевые - мелкие вознаграждения детективы предпочитали от начальства утаивать. Сторонником чаевых во времена старого Детективного отдела был комиссар Мейн, Уилльямсон в 1878 году защищал их как средство, способное поощрить рвение чиновников. Были у них и противники, полагавшие, что чаевые должны были быть отменены в принципе, поскольку каждое дело нужно было расследовать одинаково старательно вне зависимости от чьей-то способности заплатить. Юрисконсульт Столичной полиции Джеймс Дейвис утверждал: "Должен сказать, что в большинстве случаев я полагаю, что они [чаевые] возникают по более или менее прямому намеку от самих полицейских". Во времена Холмса чаевые так и остались допустимыми, хотя Говард Винсент постановил, что денежные сделки с публикой любого характера, если они не были разрешены директором, влекут за собой немедленное увольнение. До реформ Винсента была распространена практика найма чиновников Детективного департамента частными лицами. Делалось это с согласия комиссара, часто на весьма длительный период. Именно так, например, поступила леди Вериндер в "Лунном камне" Уилки Коллинза, наняв сержанта Каффа. Спустя восемь лет после восторженных статей о детективах Диккенс просил своего подредактора Уиллса выступить с протестом Скотланд-Ярду против предполагаемых расспросов о личной жизни Марии и Нелли Тернан, производившихся чиновником департамента, нанятого некой "шишкой". Со временем эта практика стала мешать основной работе детективов, и полицейские власти стали противиться ее дальнейшему существованию. Комиссар Хендерсон в 1877 году в интервью Йейтсу заявил раздраженно: "Существует, между прочим, распространенное представление, которое, наверное, имеет смысл исправить, что любой в случае возникновения где-нибудь неприятностей должен телеграфировать исключительно в Скотланд-Ярд, чтобы получить с обратной почтой детектива, и что чиновникам у нас на жаловании разрешают действовать на их собственный счет." При Винсенте эта практика почти сошла на нет, хотя, например, у Конана Дойла инспектор Лестрейд был нанят друзьями Маккарти для расследования тайны Боскомской долины.

Джон Макуилльям, возглавлявший во времена Холмса детективный отдел полиции Сити
Очень скоро после начала реформ выяснилось, что повышение жалования детективам кадровой проблемы не решило, оно лишь вызвало сильное раздражение среди униформированных чиновников, особенно учитывая только что утихший скандал о коррупции среди высших детективных чинов. Общее настроение выразил один суперинтендант: "этот отдел, который навлек скандал и позор на полицию, был встречен наградами повсюду, тогда как другие были оставлены в пренебрежении". Была еще одна причина, которую, возможно, не осознавал Винсент и министр внутренних дел, но которую довольно ясно выразил Уилльямсон: "... неопределенность и нерегулярность обязанностей, которые также являются, без сомнения, во многих случаях очень неприятными и противными лучшему классу людей в полиции, поскольку их обязанности постоянно сводят их с худшими классами, часто вызывают ненужное пьянство, и заставляют их время от времени обращаться к мошенническим методам, которые им не нравятся." Даже внутри Столичной полиции работа в уголовном сыске не воспринималась еще как особая профессия, в целом еще не пришло сознание того, что она требует специфических знаний и специфического опыта, и что ее статус отличен и выше статуса обычного полицейского патрулирования.
"Я не думаю, что существует какая-нибудь возможная система осуществления непрерывного и эффективного дисциплинарного наблюдения над более чем 250 детективными чиновниками, работающими в широкой области, которым непременно нужно, по природе их обязанностей, дозволять широкую индивидуальную свободу, - писал Винсент. - Я также придерживаюсь мнения, что для большинства невозможно находиться в контакте в течение какого-либо отрезка времени со всеми худшими особенностями человеческой природы, в ее наиболее отталкивающих аспектах, не подвергаясь огромной опасности моральной инфекции. Доказательств этому, к сожалению, достаточно." Он даже предполагал в целях профилактики периодически возвращать чиновников Департамента уголовных расследований обратно в дивизионы и заменять их еще не испортившимся чиновниками униформированной полиции. К счастью для сыскной полиции, в которой во времена Холмса опыт и зрительная память на лица преступников решали все, его намерение так и не было осуществлено.
Порядок отбора кандидатов в детективы приказ комиссара Хендерсона определял так: "В каждом дивизионе суперинтендантами будет учрежден список добровольцев, подходящих для отдела. Кандидаты будут, как требуют обстоятельства, использоваться в патрулировании. Когда возникает вакансия, директор будет пытаться заполнить ее из каждого дивизиона попеременно, переходя от одного к другому, но сохраняя право выбрать индивидуала вне полиции. В каждом случае назначение в департамент будет только пробное, и, пока не будет подтверждено, будет влечь за собой только выплату пособия [на штатское платье - С.Ч.]. Испытательный период обычно будет продолжительностью в три месяца, но он, по усмотрению директора, может быть продлен до шести, девяти или 12 месяцев. Повышение в звании будет по выбору, ограниченному старшинством, и проведено через департамент."
Перевод из униформированной полиции в детективную осуществлялся посредством экзамена по рекомендации дивизионного суперинтенданта. До этого момента кандидат должен был сперва прослужить патрульным констеблем не менее двенадцати месяцев (но реально срок был обычно раза в два больше), прежде чем получал возможность быть выбранным для участия в экзамене перед вышестоящими чинами. Избранные для экзаменов обычно уже показывали к тому времени свои способности к сыскной работе, выполняя в штатском по распоряжению своего начальства особые задания по контролю попрошайничества, различных викторианских уличных лохотронов и проституции, которые относились к юрисдикции униформированной полиции, а не детективной (я уже упоминал, что в Столичной полиции различались детективы и полицейские в штатском, которые были обычными полицейскими).
Хотя официально никаких ограничений на выбор претендентов в детективы среди гражданских лиц не существовало, эксперименты Говарда Винсента в этом направлении закончились неудачей (из двух французов, бывших среди нанятых из гражданских, первый, Маршан, был уволен за плохое поведение, а второй, Лавит, нанятый для специальных заданий по слежке за иностранцами, оказался совершенно бесполезным), и с тех пор гражданских в уголовный сыск больше не брали. Только в Ливерпуле, а также еще в одном-двух английских городах, из гражданских нанимали в детективные бюро конторских помощников, то есть тех, на кого возлагалась ответственность за снятие отпечатков пальцев и ведение уголовных реестров и историй, поскольку считалось, что они обязательно имеют высший интеллект, требовавшийся в этом виде работы. Таких конторских служащих в Ливерпуле в 1913 году было десять, они имели полицейские звания и получали соответствующие зарплаты.
Экзаменационная комиссия на получение разряда детектива составлялась из главного констебля и двух старших инспекторов. В конце XIX века констебль должен был сдавать чтение, письмо, сочинение и арифметику, а также отвечать на вопросы по практическим полицейским обязанностям и процедурам. Последние подразумевали довольно полное знания претендентом сыскного дела и уголовного права, а поскольку никакого специального учебного курса для констеблей по этим предметам не существовало, кандидату приходилось прилагать для изучения предмета значительные усилия. При подготовке к экзаменам обычно использовали "Общую книгу приказов", которая содержала много практической информации. Кроме того, в качестве руководства для кандидатов Столичная полиция печатала экзаменационные вопросы за предыдущий год в виде отдельной брошюры. Практическую часть надлежало познавать, наблюдая работу детективов в своем собственном дивизионе и общаясь с опытными в своем деле чиновниками. Чтобы представить себе содежржание вопросов, на которые должен был ответить кандидат, приведу несколько для примера:
"В случаях проникновения со взломом в чужое жилище в ночное или дневное время с умыслом совершить в нём фелонию - на что чиновник должен обратить свое внимание и какие предосторожности он должен предпринять?"
"Какие свидетельства необходимы, чтобы установить обвинение в получении украденной собственности против обвиняемого человека?"
"Каковы основные публикации, выпущенные полицией, чтобы помочь в расследовании преступления? Опишите каждую из них и скажите, как они должны быть использованы."
Производство из детектив-констеблей в чин детектив-сержанта также производилось по экзамену, еще один экзамен (с комиссией по назначению комиссара и медкомиссией) предстоял для перехода из разряда детектив-сержантов в детектив-инспекторы. Редко кто мог претендовать на соискание звания детектив-инспектора раньше истечения 16 лет службы. Дальше производство зависело только от служебного рвения и способностей (например, инспектор Лестрейдт так и не смог дослужиться до старшего инспектора). .
У многих детективов способностей оказалось все же достаточно, чтобы оставить заметный след в истории британского уголовного сыска времен Шерлока Холмса. Хотя большинство сыщиков воспринимало свою профессию еще исключительно как способ добывать средства к существованию, например, руководитель Особого отдела Литтлчайлд на комиссии по назначению пенсий по старости в 1889 году показывал: "я могу просто сказать, что не имею никакого желания вновь пройти мою карьеру", некоторые позднее переосмысливали роль разыскной работы в своей жизни. Тот же Литтлчайлд писал в воспоминаниях: "Я, конечно, был счастлив и всегда поздравлял себя с фактом, что жизнь детектива удовлетворяла меня во всех отношениях". Ему нравились "непрерывно изменяющиеся перемены в ежедневном дежурстве, в сцене и характере происшествия, неопределенность в движении и отсутствие монотонности, которая обязательно свойствена карьере, и волнение, которое должно присутствовать даже у самых холодных и наиболее лишенных воображения натур". Похожего мнения придерживались и другие коллеги Литтлчайлда по Особому отделу. "Сегодня существуют, вероятно, немного профессий, -- писал детектив-инспектор Суинни, -- превосходящих профессию детектива в отношении интереса, который она вовлекает". Ему вторил детектив-инспектор Эдуин Т. Вудхол, который признавал, что детективная служба была "самой интересной и поучительной, и, несомненно, захватывающей частью моей жизни". Возможно, методы расследования, применявшиеся полицейскими детективами, и казались Холмсу грубыми и примитивными, однако в охотничьем азарте, охватывавшем их при расследовании, сыщики из Скот ланд-Ярда, вероятно, могли бы потягаться с героем Конана Дойла.




© Светозар Чернов, 2009
Tags: victoriana
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments