Светозар Чернов (svetozarchernov) wrote,
Светозар Чернов
svetozarchernov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Столичная полиция (часть 3)

С типичным полицейским участком викторианской эпохи я вас познакомил, теперь самое время познакомиться с тем, что представляла собой в те времена ежедневная служба лондонских полицейских. Представьте себе, что в половине шестого утра мы оказались в помещении, где первая смена констеблей готовится к выходу на дневное дежурство. Все уже облачились в мундиры и шлемы, и теперь читают развешенные по стенам объявления о розысках преступников с описаниями и "Полицейскую информацию", словом, освежают в памяти сведения, которые могут помочь им узнать в толпе преступника. Для нас вполне естественным будет обратить внимание на то, во что они одеты, и какое снаряжение берут с собой в обход.
Первая форма полицейских, выдававшаяся констеблям и сержантам на год, имитировала партикулярное платье джентльменов, чтобы продемонстрировать публике гражданский характер новой полиции. Полицейские носили синий (светлее, чем современный темно-синий) однобортный мундирный фрак с 8 позолоченными пуговицами и синие (летом белые, покупавшиеся самими офицерами) штаны. Для защиты горла от удушения шнуром или веревкой, обычного оружия грабителей-гарротеров, под высоким воротником носили кожаный ошейник высотой 4 дюйма (10,2 см), застегивавшийся сзади на медный замок. Он был чрезвычайно неудобен, и в 1859 году его высоту уменьшили до 2 дюймов, а в 1880 году, за год до знакомства Холмса и Уотсона, совсем отказались от ошейника. В 1864 году полиция получила вместо фрака новый однобортный мундир с восьмью пуговицами и простым стоячим воротником, который просуществовал в почти неизменном виде всю викторианскую эпоху. В 1897 году был введен облегченный летний (его носили только на дневных дежурствах с мая по сентябрь) синий сержевый однобортный мундир с пятью пуговицами и с двумя нагрудными карманами. В комплект, выдававшийся на два года, входила непромокаемая зимняя шинель и клеенчатая накидка-пелерина, которую в сухую погоду носили скатанной на поясе. До 1859 года разрешалось заступать на дежурство даже со своим зонтиком. Выходивший в отставку уплачивал 5 шиллингов, чтобы подогнать эту форму новичку, который заступит на его место.
Новая униформа
"The Graphic", 1887
Каждый констебль и сержант обязаны были носить на воротнике букву дивизиона и личный номер. В полиции Сити буквы были желтыми, а в Столичной - белыми. В 1870 году младшим чинам Столичной полиции, констеблям и сержантам, было дозволено носить усы и бороду такой длины, чтобы они не закрывали личный номер на воротнике мундира. Чтобы избежать обвинений в шпионаже и провокаторстве, полицейским предписывалось не снимать мундир также и вне службы, даже дома. А для отличия полисмена на дежурстве от тех, кто в данное время не исполнял служебных обязанностей, первые носили на запястье специальную нарукавную повязку с вертикальными бело-синими полосами: констебли на левой руке, а сержанты - на правой (у сержантов на повязке были две узкие синие полосы и три широкие белые; с 1886 года и констебли и сержанты носили одинаковые повязки с полосами равной ширины). Полицейские Сити имели точно такую же повязку, но полосы на ней были белыми и красными. При стирке белые полосы приобретали розоватый или голубоватый оттенок, и даже обильное использование мела перед парадами не могло скрыть их подлинный цвет. В 1864 году, вместе с заменой фрака на мундир, для сержантов были введены двухзначные (от 1 до 16) личные номера на воротнике, что позволяло отличить их от констеблей, чьи номера были трехзначными. В связи с этим ношение сержантами повязки на правом запястье было отменено: с этих пор она носилась всеми только на левой руке. Однако еще долго память об этой отличительной черте сохранялась в традиции констеблей теребить правый рукав, когда надо было предупредить товарища о приближении проверяющего сержанта. С 1895 года на левом рукаве мундира выше обшлага стали пришивать петли, сквозь которые продевалась повязка и которые не давали ей сползать. В таком виде она просуществовала до 1968 года, хотя обязательное ношение мундира вне службы было отменено еще в 1869 году. В 1864 году для сержантов были введены также нарукавные V-образные шевроны (одинарный, двойной и тройной), указывающие на их класс, в 1875 году, с появлением участковых сержантов, их стали обозначать четверным сержантским шевроном.
Констебль в пелерине
"Панч", 1908
На год констеблям полагалась две пары форменных ботинок (или ботинки и туфли). Ботинки эти были предметом постоянных нареканий со стороны констеблей из-за их дурного качества, а неуклюжесть привела к распространению веры в то, что у полицейских огромные ступни, и к прозвищу их "плоскостопыми". В 1897 году вместо выдачи ботинок констеблям стали доплачивать к жалованию специальные "обувные" деньги.
Обязательным атрибутом находившегося на дежурстве полицейского был шлем, который он не имел права снимать ни при каких обстоятельствах. Первоначально полицейские носили кожаные цилиндры, замененные впоследствии черным цилиндром со стальным каркасом, не только защищавшим голову, но позволявшем использовать его во время дежурства для многочисленных надобностей: на него можно было встать, чтобы осмотреть местность поверх голов прохожих, или заглянуть через забор, или тайком от сержанта присесть, чтобы передохнуть. В 1863 году цилиндр сменил шлем с прямыми полями и "петушиным гребнем", напоминавший каску римского легионера. Аналогичный шлем появился и у полиции Сити. С 1870 года, следуя возникшей после разгрома французской армии пруссаками общеевропейской моде на прусскую униформу, старый шлем в Столичной полиции стал заменяться новым шлемом по образцу германских армейских касок "пикельхауб", но без пики, а с навершием в виде черненой металлической розетки - сперва во внутренних, а затем и во внешних дивизионах. Сам шлем был более округлый и имел более милитаристский вид, снаружи пробковый каркас шлема был покрыт чехлом-шестиклинкой из фетра или плотного сукна-мельтона в цвет мундира, а изнутри - зеленым вощеным материалом вроде искусственной кожи.производился из пробки и обтягивался. Полиция Сити продолжала носить старый "гребенчатый" шлем. Около 1875 г. прежняя кокарда в виде венка, обвивающего подвязку со словами "Столичная полиция" и номером офицера, была заменена новой, в форме брауншвейгской восьмиконечной звезды с короной наверху. Шедшая по кругу подвязка с надписью "Столичная полиция" осталась, в центре звезды обозначался номер владельца шлема и буква полицейского дивизиона, к которому тот принадлежал. Инспекторы носили на парадных шлемах такую же звезду, но без номера, а только с буквой дивизиона. Во время обычного дежурства им полагалось вместо шлема форменная кепи с высокой тульей. Полицейские Сити вместо брауншвейгской звезды носили на головных уборах черненый герб Лондонского Сити, на овальном щите в основании кокарды прикреплялись латунные цифры дивизионного номера, до 1910 года буквы дивизионов в Сити не использовались.
Фонарь "Бычий глаз"
Каждый констебль и сержант имел масляный фонарь "бычий глаз" с линзой, при помощи которой можно было устанавливать ближний либо дальний свет, либо вовсе перекрывать его особой шторкой - о таких фонарях уже говорилось в главе об освещении. В мае 1840 года для полиции был изготовлен образцовый фонарь, в соответствии с которым в дальнейшем было налажено массовое производство, заказы на которое размещались у разных фирм. Полицейские фонари не гасились все дежурство и разогревались так сильно, что в ненастные холодные дни констебли использовали их как грелки и даже умудрялись кипятить на них чай. Фонари обжигали пальцы и пачкали масляными пятнами униформу. По утрам лица многих полицейских были покрыты сажей, которую трудно было смыть. Однако эти фонари оставались в ходу вплоть до 1920-х гг.
Металлические свистки в Столичной полиции появились в 1884 г., до этого полиция в Лондоне использовала трещотки. Они представляли собой деревянную ручку с вращающейся на ее оси дубовой рамкой. При раскручивании рамки одна или две металлические пластины, закрепленные одним концом на раме, задевали за собачку, издавая при этом громкий звук. Трещоткой можно было подать другим констеблям сигнал о помощи и даже напугать скопище социалистов, имитируя звук копыт скачущей на их разгон конной полиции. В 1883 г. опытным путем было выяснено, что звук свистка слышен на расстоянии вдвое большем, чем звук трещотки, и это решило ее судьбу. Производство свистков было поручено компании "Дж. Хадсон и Ко", с 10 февраля 1885 свистки были введены на дневных дежурствах, а с июня 1887 г. они полностью вытеснили трещотку и у ночных патрулей. В полиции Сити тоже отказались от трещотки, но окончательно это произошло на два года позже, чем у коллег из Столичной полиции.
Обязательными на дежурстве были наручники. Полицейские в рассказах о Шерлоке Холмсе называли наручники "дарби" (darbies или derbies) - так делал инспектор Лейстред в письме к Холмсу в рассказе "Картонная коробка" и официальный полицейский агент Питер Джоунс из Скотланд-Ярда в "Союзе рыжих". Название наручников "дарби" восходит, скорее всего, к популярному в 16 веке выражению "оковы отца Дарби (или Дерби)", означавшему жесткие обязательства должника перед кредитором или ростовщиком и происходившему, вероятно, от имени какого-нибудь известного в то время процентщика. Уже в следующем столетии "оковы Дарби" или просто "дарби" ("дерби") стали обзначать не только строгость и твердость кредитора по отношению к должникам, но и собственно настоящие оковы и кандалы.
Наручники "дарби"
Главным поставщиком наручников и ножных кандалов для Столичной полиции и полиции Сити была фирма Хьятта в Бирмингеме, с конца 18 века обеспечивавшая потребности в кандалах британских тюрем. Сотрудничество началось приблизительно в 1832 году. Первоначально полицейские наручники имели восьмеркообразную форму (и были известны как "ирландская восьмерка"). Это были довольно дорогие никелированные кованные изделия, представлялвшие собой два шарнирно скрепленных браслета. Каждый из браслетов имел подвижную дужку, позволявшую пропустить запястье арестованного и затем фиксировавшуюся при помощи защелки с тугой пружиной либо закрывавшуюся ключом, поворачиваемым в замке с цилиндрическим барабаном. Для предохранения кожи задержанного от повреждений и ссадин, наручники имели скругленные кромки. Открывались эти наручники либо поворотом вставленного в цилиндрический барабан ключа, либо ввинчиванием в винтовую резьбу замка ключа с нарезанной резьбой, отжимавшего защелку. Они стали выходить из употребления в середине века, хотя отдельные образцы продолжадли изготавливаться и позднее. "Это приспособление не дает арестованному даже той мизерной свободы, которую позволяет его современный аналог, - писал в 1894 году в "Стрэнде" бывший инспектор Морис Моузер в статье, посвященной наручникам. - Оно использовалось в основном для непокорных арестованных, прибегавших к насилию, поскольку удерживало руки в фиксированном положении либо спереди, либо позади тела за спиной. Боль, которую оно причиняло, придавало ему характер наказания, а не просто профилактической меры против сопротивления или нападения. Этого наказания любые арестованные боялись повсеместно, ибо нет более невыносимой боли, чем от неподвижно скованных конечностей."
Ко временам Холмса большее распространение получили две другие разновидности наручников-"дарби" с браслетами, соединенными короткой цепью: наручники фиксированного размера (примером которых могла служить модель 104 фирмы Хьятта) и наручники, позволявшие проиводить в небольших пределах подгонку размера браслета (например, модель 115 той же фирмы). В первом случае наручники выпускались обычно трех типоразмеров: на средних и крупных мужчн, на женщин и худощавых мужчин, на субтильных женщин и детей. Естественно, в полицейской практике первые были наиболее востребованы. Во втором случае с внешней стороны на хвосте поддвижной дужки браслетов были нарезаны несколько засечек, которые позволяли фиксировать его в нескольких положениях.
Сами полицейские довольно критично относились к этой части своего дежурного инструментария. Как писал тот же инспектор Моузер, "английские наручники - это тяжелые, громоздкие, неуклюжие механизмы, которые в лучшие времена и при самых благоприятных обстоятельствах чрезвычайно трудны для применения. Они весят более фунта, их нужно отпирать ключом тем же способом, которым заводят средние восьмидневные часы, и Бог знает как закреплять на запястьях арестованного. Это продолжительное, трудное и весьма неприятное действие, а когда арестуемый сопротивляется и дерется, в известной степени почти невозможное. Фактически арестованного надо одолеть или подчинить своей воле, прежде чем его можно будет окончательно и бесповоротно взять под арест.
Даже надев наручники, мы даем умному и мускулистому головорезу одно из наиболее грозных орудий преступления из тех, что могли бы у него появиться, поскольку он может нанести, - а часто и наносит, - тяжелейшие удары тому, кто его арестовывает. Другим большим недостатком является то, что эти наручники подходят не для всех запястий, и часто офицер обнаруживает себя в затруднительном положении, имея пару наручников, которые слишком малы или слишком велики; если же имеет место последнее, и "браслеты" оказываются в руках арестованного, а не на запястьях, в его распоряжение попадает кастет, удара которого не пожелал бы и храбрейший."
Наручники Тауэра
"Strand Magazine", 1889
Среди детективов наравне с обычной веревкой, которой продолжала отдавать предпочтение наиболее консервативная часть работников уголовного сыска, пользовалась популярность американская система Джона Тауэра. Как ехидно писал Моузер: "Поскольку английские наручники созданы были исключительно для преступников, которые спокойно смирялись с неизбежностью, сочли целесообразным найти устройство, применимое во всех случаях. Такое усовершенствованное изделие приходит из Америки, и, как более легкое, не столь неуклюжее и которое легче спрятать, находит общее одобрение среди офицеров Скотланд-Ярда."
На регулируемых наручниках системы Тауэра с двойным замком, выпускавшихся с начала 1880-х, была применена дужка округлого сечения, отверстие замка находилось на ребре замочного блока. Чтобы предотвратить самопроизвольное затягивание наручников на руках арестованного и возможное открытие замка наручников при помощи отжатия собачки какой-нибудь металиической пластиной, просунутой вдоль дужки, был предусмотрен режим фиксации. Поворот ключа на полоборота по часовой стрелке открывал замок, а если ключ поворачивали на один оборот в противоположную сторону, то в этом положении язычок замка фиксировался и его уже невозможно было отжать. Для снятия фиксации надо было опять вставить ключ и повернуть его на один оборот против часовой стрелки, а чтобы открыть браслет - еще на полоборота налево.
Неизменным спутником полицейского на дежурствах была дубинка (truncheon). Считается, что английское слово "truncheon" происходит из старофранцузского "tronchon", означавшего короткую палицу или дубину. Дубинки носили сторожа и приходские констебли еще со средних веков, постепенно из средства самозащиты они превратились также в символ власти. В восемнадцатом веке на дубинках рисовались герб городского района или вензель царствующего монарха, в правление королевы Виктории на дубинки наносились буква дивизиона и номер. Традиционно дубинки были украшены росписью, придававшей им несколько легкомысленный вид. Первые "бобби" носили в кармане, вшитом в фалду фрака, 20-дюймовую (ок. 50 см) бамбуковую или оксандровую дубинку, длину которой уменьшили до 17 дюймов (42 см) в 1856 году. Бамбук был заменен на палисандр (дальбергия), использовалась также древесина дуба, железного дерева (бакаута) и ясеня. Спустя семь лет дубинки перекочевали в специальную застегивающуюся кожаную кобуру для ношения на поясе, которую отменили только в январе 1887 года. Причиной для такой отмены стало желание сделать менее заметным наличие дубинки у полицейских - теперь они должны были носить ее в специальном кармане, нашитом на штаны. Этот способ ношения дубинки продержался до середины 1990-х, хотя даже в центральных дивизионах отказ от кобур растянулся больше чем на год - пока всем констеблям и сержантам не были выданы новые комплекты с модернизированными штанами. В 1888 году в качестве материала для дубинок стали использовать ямайское или западно-индское эбеновое дерево (cocuswood). У конной полиции дубинки были длиннее - от 21 до 36 дюймов (53-91 см). Чтобы в схватке с преступником или мятежником констебль не потерял свое оружие или оно не было выхвачено у него из руки, на рукоятке дубинки обычно имелся кожаный темляк.
Обучение полицейских рубке на саблях
"L'Univers Illustre", 1867
Имелось у полиции и кое-что посерьезней, чем дубинки: холодное и огнестрельное оружие. После печального опыта с использованием армии для подавления бунтов и разгона демонстраций (во время гордоновского мятежа в 1780 году от открытого войсками огня погибло по крайней мере 250 человек, в знаменитой "Резне при Петерлоо" в 1819 году кавалерия с саблями наголо рассеяла 60-80 тысячную толпу, в результате чего 15 человек было убито, и 400-700 человек было ранено) британское общество опасалось доверять полиции какое-либо оружие. Однако когда в 1830 году при попытке арестовать двух грабителей был убит констебль Берри, было решено, что каждый полицейский должен быть снабжен тесаком или палашом для самозащиты, но это оружие могло носиться только на ночном дежурстве. Обычно в патрулирование с тесаками ходили констебли, служившие в пригородах либо в особо беспокойных рабочих районах. Со временем холодное оружие стало все реже выдаваться даже в пригородах. Всплеск интереса к нему возник в конце 1860-х годов, когда после восстания ирландских фениев в 1867 году, в ходе которого был застрелен сержант Чарльз Бретт из полиции Манчестера, Столичная полиция организовала для своих констеблей обучение рубке на саблях в Веллингтонских казармах. Тогда же были разработаны уставные образцы полицейского палаша, тесака и кортика. Палаш был однолезвийный, с двулезвийным боевым концом, с латунной (у констеблей и инспекторов) или стальной (у сержантов) однодужковой или двудужковой гардой, носился он в кожаных ножнах с латунным или стальным прибором. Широкие слегка изогнутые однолезвийные тесаки (cutlass) с обоюдоострым боевым концом изготовлялись по образцу военно-морских абордажных сабель, а кортики представляли собой укороченные тесаки. В 1869 году по лондонским кладбищам прокатилась волна грабежей, и, чтобы воспрепятствовать дальнейшим подвигам гробокопателей, был организован "кладбищенский патруль", вооруженный саблями. Затем интерес к холодному оружию опять пошел на спад. В 1885 году более 5 тысяч палашей и тесаков хранилось в участках, но практически никогда не выдавалось для патрулирования и годилось только в лом. Чтобы избавиться от этого хлама, большую часть было решено уничтожить, оставив только 728 единиц, распределив их в 20 дивизионах Столичной полиции (по 10 штук в каждый) и в те подразделения, которые обеспечивали порядок в военно-морских портах в Вулидже, Чатаме, Давенпорте, Пембруке и Портсмуте. Официально холодное оружие так и не было снято с вооружения, и даже в двадцатом веке продолжало иногда использоваться. Конная полиция в дополнение к длинной "кавалерийской" дубинке носила сабли вплоть до 1925 года, когда они были, наконец, изъяты.
Констебль и толпа
"Панч", 1866
О том, чтобы вооружить констеблей не только холодным, но и огнестрельным оружием, зашла речь сразу после уже упоминавшегося убийства констебля Берри. Однако тогда ограничились только тесаками, а комиссар полиции специально указал, "суперинтенданты должны особо озаботиться, чтобы констебли не носили с собой ни пистолеты, ни фактически оружие любого рода без специального разрешения комиссара на это". При том, что в Британии гражданам дозволялось ношение оружия для самозащиты, полицейские оказывались хуже защищены против преступников, чем многие представители публики.
Единственными подразделениями, которым было разрешено носить огнестрельное оружие, были конная и речная полиция. Вооружение конных полицейских состояло первоначально из сабли, пистолета и дубинки, и таким оставалось по крайней мере еще 30 лет. В 1844 году для них были куплены новые однозарядные пистолеты, носившиеся на поясе, с бумажными патронами, заменившими отдельно носимые пули, порох и пыжи. Речные полицейские после присоединения к Столичной полиции сохранили свои личные абордажные сабли и некоторое количество пистолетов морского образца, однако их внушавшие ужас короткоствольные мушкетоны с раструбами были изъяты.
Тем не менее споры о возможности вооружать патрульных полицейских огнестрельным оружием не прекращались. С 1866 года газета "Police Service Advertiser" стала из номера в номер публиковать на своих страницах переписку и мнения разных полицейских чинов на этот счет. К тому времени имевшиеся у Столичной полиции на складах однозарядные пистолеты совершенно устарели, и полиция позаимствовала у армии несколько револьверов на пробу, проведя инструктаж по стрельбе из них для ряда офицеров. В августе 1868 года в Лондонском Тауэре было закуплено 622 револьвера Адамса, которые были распределены по участкам со строгим указанием, что суперинтенданты должны следить, чтобы оружие было заперто в надежном месте. В итоге револьверы практически не выдавалось.
"Еще больше полиции!"
"Панч", 1897
В год знакомства доктора Уотсона с Шерлоком Холмсом был застрелен констебль Фредерик Аткинз, потревоживший грабителя. Хотя преступник так и не был разыскан, убийство привлекло внимание публики к плохому состоянию дел в полиции со средствами самозащиты. Началось обсуждение этого вопроса в прессе. Министр внутренних дел Уильям Харкорт обратился к комиссару Хендерсону с запросом: желает ли полиция быть вооруженой огнестрельным оружием. Комиссар ответил отрицательно, заявив, что это будет губительно для взаимоотношений с публикой, и что схожего мнения придерживаются все, от констеблей до суперинтендантов. Спустя два дня после ответа комиссара грабитель убил констебля Джорджа Коула.
Спустя два года Харкорт вновь вернулся к вопросу об огнестрельном оружии. На этот раз он обратился за мнением не к комиссару, а к констеблям и сержантам пригородных участков Столичной полиции, где в быстро растущих предместьях виллы среднего класса представляли желанную и значительно более легкую добычу, нежели хорошо укрепленные и охраняемые дома и склады в центре столицы. Из 6325 человек 4430 попросили выдать им револьверы. Были проведены консультации с юрисконсультом Скотланд-Ярда барристером Джеймсом Дейвисом касательно случаев, когда констебль мог легально применять оружие. В итоге этих консультаций министерство внутренних дел дало санкцию на вооружение полицейских, несших дежурство в Миллбанкской тюрьме, где содержались заключенные фении. 16 октября 1883 года комиссар Харкорт получил официальное разрешение от министерства внутренних дел выдавать револьверы констеблям пригородных дивизионов для ношения в ночных дежурствах. Компания Адамс проиграла тендер, и заказ на новые более легкие револьверы в количестве 931 штуки был размещен у "Филипа Веблея и Сына" из Бирмингема. Новый револьвер 0.450 калибра был разработан на основе популярного револьвера для Королевской ирландской полиции (RIC, Royal Irish Constabulary), впервые представленного в 1867 году. Весил он всего 840 г, имел короткий пятикамерный барабан, ударно-спусковой механизм двойного действия и переломную рамку.
Револьвер, состоявший на вооружении Столичной полиции
В начале 1884 году револьверы стали поступать полиции, и 30 июня 1884 года последовал приказ по полиции, определявший правила пользования ими. Согласно этим правилам, револьверы выдавались только тем констеблям, которые сами желали носить их в ночном патрулировании, и на которых, по мнению дивизионных суперинтендантов, можно было положиться в том, что они будут использовать их с осмотрительностью. Прежде чем принималось решение о разрешении выдавать полицейскому оружие, ему следовало пройти инструктаж по обращению с револьвером, после чего рапорт о его компетентности через окружного суперинтенданта поступал комиссару полиции на одобрение. Оружие должно было храниться в участках и дежурные офицеры считались ответственными за их сохранность и боеготовность. Констебль, заступая не дежурство, должен был лично обратиться с требованием выдать ему револьвер, сам зарядить его и положить в кобуру, при этом книге происшествий записывалось имя и фамилия этого констебля и номер револьвера. Носилось оружие в кобуре на правом боку перед дубинкой и могло быть вынуто исключительно с целью самообороны. По возвращении с дежурства полицейский обязан был сообщить обо всех случаях, когда револьвер вынимался из кобуры во время обхода, вне зависимости от того, был ли он использован или нет. Впрочем, случаи, когда констебли выходили на патрулирование с оружием, были редки.
Развод полицейских на дежурство
"Панч", 1877
Однако вернемся к нашему разводу заступающих на дежурство полицейских. Около шести часов констебли выстраивались в две длинных шеренги, и инспектор (либо участковый сержант) зачитывал им перечень моментов, на которые при дежурстве следует особенно обратить внимание, а также имена и приметы находящихся в розыске преступников, которые могут оказаться на территории дивизиона. В ночную смену в инструктаж добавлялось перечисление помещений, за которыми нужно было особенно внимательно следить, такие как склады и дома, оставленные без присмотра обитателями. Когда все инструкции были даны, констеблям командовали "смирно". На мгновение они поднимали свои дубинки, затем по команде "Направо! Шагом марш!" в колонну по одному выходили на улицу. По внешнему краю тротуара они группами под руководством сержанта расходились по своим кварталам и далее каждый на свой обход.
Дежурство как в Сити, так и в Столичном округе осуществлялось патрулями, имевшими замкнутый маршрут, следование по которому предписывалось производить со скоростью около 4 км/ч. На каждый маршрут назначался только один полицейский. Скорость менять было нельзя, даже если зимой от холода констеблю хотелось идти быстрее. На каждый маршрут назначался только один полицейский. Средняя длина маршрута Столичной полиции составляла днем 7,5 миль, а ночью - 2 мили. В предместьях маршруты были значительно длиннее, и их обход часто занимал до 4 часов. Маршруты в Сити были гораздо короче и занимали 15-20 минут. Для определения длины маршрута вплоть до 1930-х годов применялось специальное деревянное колесо со спицами диаметром около 2 футов и с круговой шкалой для измерения расстояния. Надзор за констеблями вели инспекторы и сержанты. Маршруты были жестко расписаны, и констебль имел при себе патрульную книжечку, в которой были напечатаны планы улиц для каждого обхода с обозначенными границами ответственности патрульных и зданиями, наиболее уязвимыми для ограблений, а также указаны все пункты, которые он должен был посетить, и время, когда он в этих контрольных пунктах должен был оказаться. Такие маршрутные книжки в полиции Сити выпускали вплоть до 1960-х гг. Инспектор и сержанты, надзиравшие за своими подчиненными, в любой момент знали, где находится констебль, и могли встретить его в подходящей контрольном пункте. Опоздание без уважительной причины считалось серьезным дисциплинарным проступком и наказывалось штрафом, так что констебли ради соблюдения графика часто отказывались даже от преследования преступника.
Полицейский "день" продолжался с 6 утра до 10 вечера, во внутренних дивизионах дневное дежурство происходило в две смены по 4 часа, тогда как во внешних дивизионах, где протяженность обходов была длиннее, констебль находился на ногах все 8 часов подряд. Если при работе в две смены констебль заступал в 6 утра, он дежурил до десяти, а потом с двух часов дня до шести вечера. Его сменщик дежурил с десяти до двух и с шести до десяти. Как правило, один месяц констебль дежурил днем, а в течение следующих двух месяцев ходил в ночное дежурство.
Долг и развлечение
"The Illustrated London News", 1877
"Ночь" у полиции продолжалась с 10 вечера до 6 утра (юридически по парламентскому "Закону о ночном браконьерстве" от 1828 года (9 Geo. 4, c. 69, s. 12) ночь начиналась через час после захода солнца и заканчивалась за час до рассвета, "Закон о воровстве" от 1861 (24 и 25 Vict., c. 96, s. 1) более точно определял это время как длящееся с 21 часа до шести утра следующего дня). Ночью констебль дежурил все 8 часов, причем количество полицейских на дежурстве утраивалось по сравнению с дневным временем. Такое увеличение плотности полиции на улицах в ночное время приводило к тому, что основное количество грабежей и квартирных краж в Лондоне приходилось на промежуток между 20 и 22 часами. Тем не менее имено выходившим на ночное дежурство констеблям давали сумки со специальными пружинными зажимами из китового уса, которые вставлялись как клинья в щели между дверями и косяком и выскакивали, предупреждая о возможном незаконном проникновении в помещение. Часто также двери пломбировались посредством наклеивания или прикалывания булавками хлопчатобумажных нитей. Корреспондент "Виндзорского журнала" У. Дж. Уинтл описывал в 1897 году, что полицейские ставили подобные приспособления (от описания которых он уклонился) также на низких стенах и в любых других местах, позволявших ворам проникать в пустые помещения, и что котов, которые часто приводили эти устройства в действие, полицейские считали своими злейшими врагами на ночном дежурстве. Предполагалось, что во время каждого круга констебль проверяет двери, чтобы убедиться в их неприкосновенности за время его отсутствия.
У театра
"Панч", 1890
Кроме патрулей, с 10 вечера до часа ночи на фиксированные посты заступали констебли, находившиеся там постоянно и доступные все это время для публики. В случае если кто-нибудь поднимал тревогу при помощи трещотки либо бил в колокол, такой констебль был обязан немедленно проследовать туда и оказать помощь. Любой патрульный констебль, первым оказавшийся близ покинутого поста, должен был занять место ушедшего товарища.
Никаких перерывов на отдых в течение одной смены не дозволялось, но среди констеблей была широко распространена практика отдыхать в черных проходах трактиров. Ночью констебли часто брали с собой оловянные фляги с чаем или кофе, который мог быть разогрет на "бычьем глазе", но чаще патрульные просто взбирались на фонарный столб где-нибудь по пути обхода и ставили фляги около газовой горелки, так что в течение ночи у них всегда наготове был горячий чай. Некоторые укутывали фляги в сукно п прятали в палисаднике какого-нибуль из домов, чтобы воспользоваться ими, когда подоспеет время. Купить питье в трактире констеблю дозволялось только в присутствии вышестоящего чиновника, но обычно на покупку неалкогольных напитков закрывали глаза. Из еды было принято носить в кармане один-два сэндвича.
Угловой трактир
"Панч", 1890
Некоторые констебли предпочитали ночные дежурства, так как они были более денежные, чем дневные. В английской полиции было принято получать чаевые за услуги, и вполне реально можно было получить шиллинг за дополнительный надзор за складским помещением, за указание хозяевам на открытое окно или пенни за побудку утром. Хотя констебль редко имел на дежурстве собственные часы, он всегда следил за временем по часам на зданиях, мимо которых пролегал его путь: церквях, почтовых конторах, фабриках, пивоварнях и пр. Поэтому они охотно брали на себя обязанность в урочное время постучать в ставни и разбудить хозяев. Однако обычай обращаться к полиции за подобного рода услугами в конце XIX века начал быстро выходить из обихода, поскольку будильники становились дешевы и у многих появлась возможность заменить ими стучавшего в ставни полицейского, которого к тому же в любой момент могли вызвать для наблюдения за каким-нибудь подозрительным домом или помощи в аресте.



© Светозар Чернов, 2008
Tags: victoriana
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments