Светозар Чернов (svetozarchernov) wrote,
Светозар Чернов
svetozarchernov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Мемуары Г.И. Гудкова (часть 4)



Перед рассветом тишина взорвалась от сотен орудийных выстрелов. Позиции немцев покрылись огнем и дымом. Две ракеты. По переговорному устройству кричу механику-водителю: «Максимальная скорость! Выжимай, что можешь!» Танк понесло вперед. Со всего размаха влетели в огромную воронку от снаряда. Меня сбросило с сиденья на пушку. От боли в правом боку потемнело в глазах. Вскочил. Вижу, что заряжающий, широко расставив ноги, обеими руками держится за гильзоулавливатель. Командир орудия обеими руками держится за скобы, но от прицела не отрывается. Быстро сел на свое место и оглядел поле боя. Впереди метрах в пятидесяти сквозь дым просматриваются оборонительные сооружения. Слева и сзади горит танк. Справа танк ведет огонь. Сзади частые разрывы снарядов дальнобойной артиллерии немцев. Командую: «Осколочным без колпачка по месту преодоления оборонительных сооружений (мера против фаустников)! Включить заднюю скорость!» Выстрел. Танк откатывается назад. Мотор заработал. Вперед! Сильный удар по башне. Танк движется вперед, а башня развернута вправо. Подкалиберный снаряд скользком прошелся по броне. У заражающего вся правая половина лица в капельках крови. Это литая башня при ударе «брызнула» мелкими осколками окалины.

Развернув башню, сходу проскочили окоп и развороченные снарядами ДЗОТы и, стреляя из пулеметов по убегающим по ходам сообщения немцам, выехали на широкое поле. Через почти всегда открытий командирский люк в бинокль оглядел поле. Легкий ветерок уменьшил задымленность. Впереди ровное поле. В полукилометре дорога пересекает поле наискось к Одеру. В конце поля, километрах в 3-3,5, просматриваются оборонительные сооружения, за ними лес. Справа разворачиваются в боевой порядок танки второй роты. Слева видны танки третьей роты. Сзади танки нашей роты, за ними метрах в 80-100 танк командира роты (точно по уставу). Дальше продолжают взрываться снаряды немецкой дальнобойной артиллерии. Сквозь огонь и дым прорываются средние танки – 34-ки. В небе продолжается бой поддерживающей наступление нашей авиации с немецкой.

Пересекаем дорогу. Вдруг удар в правый бок моего танка. Пятидесятитонный танк затрясся и остановился. Мотор заглох. Оглядываю танк внутри. Заряжающий на полу. Рядом с ним лежит сорвавшийся с крепления снаряд. Заряжающий вскакивает, ставит снаряд на место. Внутри все в порядке. Выскакиваем из танка. Плотный едкий дым окутал все. На земле расстелилась гусеница. Вижу, что двух или трех траков не хватает. Снимаем с гнезд запасные траки и присоединяем к гусенице. Теперь самое главное – натянуть тяжелую гусеницу на ведущий барабан и катки. Второй танк взвода встал впереди нас. Не лишняя мера, т.к. уже несколько шальных пуль противника оставили следы на краске танка. Прибежали автоматчики, и с их помощью мы соединили гусеницу.

Я уже начал взлезать на танк, когда услышал крик. Подбежал к командиру орудия. Он правой рукой держал левую, из рукава которой капала кровь. Разрезали рукав, перевязали сквозную пулевую рану двумя индивидуальными пакетами.

На дороге показалась повозка. Я спросил раненого: «Идти можешь?». Он кивнул головой. Вышли к дороге. Я поднял руку, чтобы повозка остановилась. На большой скорости мимо нас буквально пролетела полевая кухня. Только позднее я подумал: «Как она там оказалась?» На дороге появилась 34-ка. Я встал посреди дороги, поднял руку и, вынув наган, стал медленно его поднимать. Танк остановился, из люка высунулся механик-водитель и с обидой в голосе закричал: «Ты чего же на своих наган нацелил?» Я ему: «Возьмите раненого». Он: «Давай на трансмиссию (место за башней). Я наших раненых в госпиталь везу». Я подсадил раненого, и танк рванулся с места. Так я простился с командиром орудия гвардии старшиной Николаем Бочаровым.

Подбегаю к своему танку. Правее, метрах в семи, огромная воронка от разорвавшегося снаряда. За танками группы автоматчиков.

Меня мучила мысль, как сохранить боеспособность танков. Без одного члена экипажа танк теряет не менее трети своей боеспособности. Я могу заряжающего поставить командиром орудия, но кто может стать заряжающим? Только «комендант». Но он, не раз заглядывая в танк, говорил: «Вот дай мне миллион, я туда не полезу. Меня каждый бугорок, каждая ямка прикроет, а танк за пятнадцать километров видно». С большим трудом удалось уговорить его стать заряжающим не на день, как он сразу согласился, а на четыре дня. Подбежал командир второго танка и доложил, что по рации командир полка дал команду «Вперед!» Почему командир полка, а не командир роты? Рассуждать было некогда. Танки двинулись вперед.

Впереди, метрах в трехстах, выстроившись в одну линию, стоят танки полка. Почему стоят? По рации слышу голос командира полка: «Вперед!» Подъезжаем ближе. Впереди широкая вспаханная полоса. Минное поле! По рации слышу: «Коммунисты, вперед!» В роте остались коммунисты только я и командир роты, который должен находиться до 100 метров сзади роты. Командую: «Ребята, смотреть в оба глаза! Подозрительные места будем обходить! Малый вперед. — И по рации второму танку: — С моего следа не сходить!»

Танк вздрогнул и на малой скорости стал приближаться к вспаханному полю. Посмотрел налево. Два танка двинулись вперед. Направо — один танк. Впереди разорвался снаряд и через мгновение — сзади. Взяли в вилку. Дальнобойная артиллерия переносит огонь на нас…


Удача сопутствовала нам и на этот раз. Минное поле пройдено! Продвинувшись вперед, поставил танк в ложбинку, чтобы дать возможность идущим сзади развернуться в боевой порядок и одновременно защитить от фронтовой атаки. Преодоление минного поля проходило медленно. Танк второй роты подорвался на мине, и вся рота стала переправляться через минное поле по нашим следам. Один из танков, уже выходя из минного поля, отклонился от нашего следа и подорвался на мине. Стальное дно танка сделалось ребристым. Механик-водитель получил контузию ног. От боли он так кричал, что, находясь далеко, мы его слышали. Третья и четвертая роты преодолели минное поле тоже только в одном месте.

Наша авиация не давала немцам атаковать нас с воздуха. Дальнобойная артиллерия немцев не отличалась точностью, и полк, приняв боевой порядок, двинулся вперед.

Когда до немецких позиций осталось около километра, пушечные доты и дзоты открыли по нам огонь. Одновременно с правого фланга атаковали немецкие танки.

Над танком второй роты взвился огонь, и черный дым ветерком понесло вдоль фронта. Второй танк осел на правый бок. Из него выскочили все члены экипажа. Последний танк второй роты откатывается назад. Впереди артиллерия, сзади минное поле, справа танки. Хорошую ловушку устроили нам немцы. Задымленность мешает артиллерии вести прицельный огонь. Значит, главный враг – танки. Естественных укрытий нет, единственное укрытие – подбитый танк. Все это пронеслось в мозгу за долю секунд. Командую: «На максимальной скорости развернуть танк и поставить за подбитый танк. Бронебойным по “тигру”!». Немецких танков много, но главная опасность — «тигр» и три «пантеры», остальные — «T-IV» — могут поразить нас только в борт. Слышу команду командира роты: «Развернуться вправо, вести огонь по танкам!»

Выстрел. Командир орудия кричит: «Попали!». В танк, за которым мы укрылись, попали уже два снаряда. Он наклонился вправо, но не горит. Командир второго танка докладывает: «Поджег “пантеру”!». Сквозь дым вижу: горит «пантера» и еще два танка, а «тигр» ведет огонь. Вдруг над ним две вспышки и взвившийся столб огня. Горят еще несколько немецких танков. В дыму уже вся равнинка. Слышны только отдельные пушечные выстрелы. Сквозь дым вижу справа подразделение 34-ок. Догадываюсь, что они ударили во фланг немецким танкам и фактически спасли нас. Ведь третья и четвертая роты полка не могли стрелять из опасения попасть в нас, а мы одни не смогли бы остановить столько танков.

Подсчитали потери. В нашей роте остался танк командира роты и мои два танка. От второй роты остался один танк.

Третья и четвертая роты атакуют основные позиции немцев. Мы включаемся в атаку.

Потеряв еще два танка, полк прорвал оборону на всю глубину. Посмотрев в бинокль, я увидел, что правее нас 34-ки тоже прорвали оборону немцев. Тылы далеко отстали. В танках по 7-9 снарядов для пушки. Пулеметы патронами обеспечены. Приказ заправиться горючим из запасных баков и вперед.

Ночью без боя проехали село. Перед небольшим городком уничтожили артиллерийский и пулеметный заслон. В самом городке сопротивления оказано не было.

На рассвете мы были встречены плотным артиллерийским огнем и вынуждены были отойти на более выгодные позиции. Вскоре мы узнали, что мы вышли к очередной полосе немецких укреплений, что перед укреплениями глубокий противотанковый ров, что дивизия 34-ок, пытавшаяся прорвать оборону немцев, потеряв несколько танков, отошла. Вслед за этим сообщением узнали, что вызвана авиация, под прикрытием которой саперы должны проделать проходы для танков.

Налетела немецкая авиация. Нам они потерь не нанесли, а полк, стреляя из крупнокалиберных зенитных пулеметов, сбил один самолет. Прилетели наши самолеты и хорошо пробомбили и проутюжили ракетами оборону немцев. По рации нам сообщили, что проходы через ров сделаны и отмечены шестами.

Сигнал к атаке. С трудом нашли палки, отмечавшие проход. Максимально газуя, танк преодолел ров и мы увидели метрах в тридцати ДЗОТ. Экономя снаряды, раздавили его и двинулись дальше. Несмотря на хорошую работу авиации, в этом бою полк потерял три танка.

Захватили небольшую железнодорожную станцию. Там легко раненый танкист рассказал, что севернее шли тяжелые бои. В обороне немцев большую роль играл бронепоезд, который, маневрируя по этой дороге, осуществлял артиллерийскую поддержку обороне. Был дан приказ захватить целым этот бронепоезд. Танкисты на большой скорости атаковали этот бронепоезд. На переезде один из танков всей массой ударил в бок паровоз и сбил его с рельс. При ударе у механика-водителя лопнул позвонок и он умер на месте. Командир танка грудью ударился о пушку, сломал два ребра и повредил внутренности. Немцы зажигательными пулями зажгли на танке брезент и маскировочную сеть. Чтобы сбросить горящее, выскочил заряжающий, но был ранен. Превозмогая боль, командир танка сбросил горящее, был ранен в руку и, будучи не в состоянии вернуться в танк, укрылся за башней. Бронепоезд был взят. Позднее я узнал, что командир танка на третий день умер в госпитале. Был ли экипаж танка к награде представлен — я так и не узнал.

При прорыве следующей линии обороны был подбит второй танк моего взвода. Снова рота состоит из двух танков: танка командира роты и моего танка…

Вышли к оборонительному обводу Берлина. Из пополнения созданы штурмовые группы по три танка.
Шверин, 14 апреля 1946 года
Командир полка вручил от имени Президиума Верховного Совета СССР участникам освобождения Варшавы медаль, выпущенную по этому поводу. Младший лейтенант Бастун, выпятив грудь и проводя большим пальцем ниже медали, заявлял: «Рокоссовский!» Все смеялись. Позднее меня и еще несколько человек вызвали в штаб бригады и командир бригады вручил мне орден «Отечественная Война 1 степени» — другим ордена и медали — что кому положено. За что даются награды — детально описано только в представлении к награде и в наградном листе.


Перед рассветом вплотную подошли к оборонительным сооружениям немцев. На участке роты дорога. Правее — большой пруд, за которым парк. Вдали между дорогой и прудом круто вздымается холм, на котором темнеют какие-то строения. Левее дороги — глубокий противотанковый ров, за которым бетонные противотанковые надолбы. Атаковать танками можно только по дороге колонной при очень невыгодных условиях. Подошла пехота. Взвод разведчиков левее дороги преодолев ров и надолбы, почти без сопротивления овладел несколькими домами с приусадебными садами. За ними пошла пехота. По дороге и правее по краю озера разведчики были встречены пулеметным и минометным огнем и вернулись, вынося раненых.

Прибежал пехотный офицер за помощью. Мы ему сказали, что ждем саперов для разминирования дороги. Офицер сказал, что его ребята уже разминировали часть дороги и сейчас проверяют остальную часть, но им не дают дальше продвинуться. Командир роты командует: «Первая штурмовая группа вперед», и добавление: «Да смотри в оба — не пропустили ли мину эти дилетанты». Только мы вышли на открытую дорогу, как по нам открыла из-за пруда огонь немецкая артиллерия. В основном снаряды пролетели над нами, но над третьим танком моей штурмовой группы вспыхнул огонь. Вся рота открыла огонь по немецкой батарее и она замолчала. Двумя танками двинулись вперед (третьему танку должны оказать помощь сзади идущие).

Подбежал пехотинец, машет руками. Кричит, что вдали на возвышенности дом. Из него стреляют пулеметы. Не дают продвигаться. Стреляем по дому. Пехотинец показывает большой палец и убегает.

Только сейчас я разглядел,что впереди метрах в семидесяти — баррикада. Немецкие баррикады обычно состоят из трех стен, поставленных поперек дороги на некотором расстоянии друг от друга. Техника не пройдет, а пехота свободно проходит. Доложил ротному обстановку. Ротный сказал, что саперы должны прибыть скоро. А пока передохни. Только он сказал это слово, как я мгновенно заснул.

Проснулся внезапно с каким-то тревожным чувством. Взглянул вперед. Впервые за все время почувствовал, как под танковым шлемом зашевелились волосы. Немцы нахально выкатили из-за баррикады противотанковую пушку и целятся в нас. В танке все спят. Пнул командира орудия и крикнул: «Огонь». Тот, еще не проснувшись, нажал на спуск. Выстрел. У баррикады столб дыма и огня. Дым рассеялся. Ни пушки, ни немцев нет.

Вскоре прибыли саперы и взорвали баррикаду. Мы двинулись вперед. Нас догнал третий танк моей штурмовой группы. Оказалось, что немецкий снаряд попал в запасной бачок с горючим. С помощью второго взвода и автоматчиков пламя удалось потушить.

Впереди только одна улица. С боков кирпичные домики с садом. Иногда усадьбы с парками и небольшими прудами. Полк вытянулся за нами в колонну и не может реализовать свою боевую мощь. Со всех сторон из кустов и строений в нас летят пули, громко цокая по броне. Мы отвечаем пулеметным огнем. Впереди поперек улицы противотанковые надолбы. С боков за металлическими решетчатыми заборами густые заросли кустов. Мелькнула мысль: идеальное место для фаустников (солдат, вооруженных противотанковыми фаустпатронами).

Давно не заряжаемые аккумуляторы сели и я стал редко пользоваться рацией. Флажком через открытый люк дал команду танкам штурмовой группы: «Делай, что я!» Наш танк открыл пулеметный огонь по кустам, расположенным справа. Молодые командиры танков вместо обстрела левой стороны тоже открыли пулеметный огонь вправо. С левой стороны вылетело несколько «фаустов». Третий танк снова вспыхнул как свеча. Невольно оглянувшись, увидел, что все четверо танкистов выскочили.

После пулеметной «прочески» кустов автоматчики обыскали их и доложили, что живых немцев там нет. Два бризантных снаряда пришлось выпустить, чтобы вдребезги разнести забор и обойти надолбы справа. Преодолели еще две гряды надолбов, охранявшиеся фаустниками и автоматчиками. Так как оборона немцами была построена по одной схеме, то мы легко ее преодолели.








HotLog



Tags: Победа, дед
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments