Светозар Чернов (svetozarchernov) wrote,
Светозар Чернов
svetozarchernov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Джек Потрошитель: Столичная полиция в 1888 году

Местные традиции еще не полностью угасли, и они оказались настолько живучими, даже в столице, что полиция лондонского «Сити» управляется корпорацией, в то время как полиция остальной части столицы находится под особым руководством. Обязана ли эта очевидная аномалия местной традиции или применению принципа самоуправления по отношению к полиции, который может распространиться однажды и на столичные полицейские силы, фактом остается то, что полиция лондонского «Сити», окруженная со всех сторон Столичным полицейским округом, до сих пор остается под управлением корпорации Лондона, и наряду с ней имеются отдельные полицейские силы, которые известны миру как «Скотланд-Ярд».


Эти слова были написаны Люком Оуэном Пайком в его «Истории преступления в Англии» в 1873 году, но они остаются верными и по сю пору, и были, конечно же, истинной в 1888 году. Лондон действительно имел и имеет две независимые полиции — Столичную и Сити.

Столичные полицейские силы были самыми большими в стране (в Англии собственную полицию имеет каждое графство) и насчитывали в 1888 году 14 261 человека, что составляло примерно 1 полицейского на каждые четыре сотни жителей Лондона. Территория, которую они контролировали, занимала около 80000 квадратных миль — 15 миль в окружности от Чаринг-Кросса, исключая Сити. Руководил Столичной полицией главный комиссар, находившийся под началом непосредственно министра внутренних дел. В 1888 году главным комиссаром состоял полковник сэр Чарльз Уоррен.

Комиссар Столичной полиции сэр Чарльз Уоррен
Будущий комиссар полиции родился в Северном Уэльсе в городке Бангор 7 февраля 1840 года в семье генерал-майора сэра Чарльза Уоррена, командира 96-го пехотного полка, служившего под началом герцога Веллингтона во время похода на Париж после битвы при Ватерлоо, затем в Индии, Южной Африке, в Крыму и на Мальте. Образование маленький Чарльз получил сперва в средней школе в Бриджнорте и Уэме, затем в Челтенемском колледже. Поступив в Королевский военный колледж в Сандхерсте, Уоррен затем прошел через Королевскую военную академию в Вулидже и в 1857 году получил чин лейтенанта в корпусе королевских инженеров. После обычной профессиональной практики в Чатаме он провел 7 лет в Гибралтаре, где кроме обычных своих служебных обязанностей произвел тригонометрическую съемку Гибралтарской скалы. К концу 1850-х годов относится его вступление в Гибралтаре в масонскую Ложу Дружбы, в которой к 1862 году он уже имел степень магистра. Вернувшись в Англию, он прослужил год помощником инструктора по геодезии в школе военной инженерии в Чатеме, после чего был откомандирован в распоряжение Палестинского исследовательского фонда.

Целью этого фонда, созданного в основном усилиями сэра Джорджа Гроува, было толкование Библии. В 1867 году фонд предпринял раскопки в Иерусалиме для прояснения различных темных мест библейской археологии, таких, как место Гроба Господня, настоящее направление первой стены и прохождение первой, второй и третьей стен, включая места башен и другие вопросы, волновавшие изучавших Библию. Раскопки были поручены лейтенанту Уоррену, которому помогали унтер-офицеры из корпуса королевских инженеров. Уоррену пришлось решать три основных проблемы: сильную враждебность со стороны турецких властей, физическую опасность и отсутствие денег. Письмо визиря, согласно которому, как предполагалось, действует партия, прямо запрещало раскопки вблизи христианских и мусульманских святынь близ Храмовой горы, и Уоррен вынужден был производить исследования, тайно прорыв горизонтальные туннели от заложенных вдали от горы вертикальных шахт. Эти тоннели часто обрушались, несколько человек получило серьезные увечья. Деньги — а Уоррен взял на расходы экспедиции все имевшиеся у фонда средства (300 фунтов), — быстро иссякли и ему пришлось вложить около 1000 фунтов своих собственных средств для продолжения раскопок. Комитет фонда надеялся, что по мере проведения раскопок будет расти общественный интерес к ним и удастся пополнить фонд за счет подписки. "Дайте нам результаты, и вы сможете получить деньги", — сообщили Уоррену. "Нет денег – нет результатов", — отрезал тот. В итоге его трехлетние раскопки в Иерусалиме были самыми масштабными вплоть до 1960-годов. В 1870 году уже капитаном (чин был получен в октябре 1869) Уоррен возвратился в Лондон и засел писать отчет для фонда и прессы (он выпустил три книги, в том числе "Подземный Иерусалим") а через год возвратился на военную службу.

До 1876 года он служил в Дувре по инженерной части, а в октябре был командирован в качестве особого уполномоченного Министерства колоний в Южную Африку для демаркации границы между Западным Гриквалендом и Оранжевой республикой, за что получил орден Св. Михаила и св. Георгия, вручавшийся за заслуги в колониальной службе. В 1878 году Уоррен участвовал в Кафрской войне во главе Алмазной полевой кавалерии, был тяжело ранен, за успешные действия был произведен в майоры, а через полгода вне очереди в подполковники с награждением Южно-африканской медалью, а за действия по подавлению восстания в Бечуаналанде — планкой к этой медали. В 1880 году Уоррен возвратился в Англию и некоторое время служил в качестве старшего инструктора в Школе военной инженерии в Чатаме.

В 1882 году Уоррену были поручены поиски экспедиции профессора Эдуарда Палмера. Он выяснил, что партия была убита, и сумел в пустыне разыскать восемь из пятнадцати убийц, которые были подвергнуты суду и повешены, за что был вне очереди произведен в полковники, в 1883 г. посвящен в рыцари и стал рыцарем-командором ордена Св. Михаила и Св. Георгия, а также получил египетскую медаль, золотую звезду и турецкий орден Маджендие третьей степени от хедива. Спустя два года сэр Чарльз Уоррен принял участие еще в одной экспедиции (на этот раз неудачной), целью которой было освобождение от махдистов генерала Гордона (личного друга Уоррена) в Хартуме. В 1884 сэр Чарльз был отправлен восстанавливать порядок в Бечуаналанде (Ботсване), что ему удалось сделать без кровопролития, за что по возвращении в Англию он получил благодарности от парламента и был награжден Большим крестом ордена св. Михаила и Св. Георгия. В 1885 полковник Уоррен был выдвинут либеральным кандидатом в парламент от одного из округов Шеффилда, но выборы проиграл, хотя из уважения к нему сторонники либеральной партии оплатили ему все предвыборные расходы.

Назначенный командовать отрядами в Суакиме, он отбыл на место службы и быстро навел там порядок, но всего спустя три месяца министр внутренних дел в либеральном правительстве Гладстона Хью Чайлдерз прислал ему предложение занять пост главного комиссара лондонской Столичной полиции вместо вышедшего в отставку полковника Хендерсона, и Уоррен дал согласие.

Сэр Эдмунд Хендерсон покинул свой пост после того как не сумел предотвратить превращения в погромы демонстрации безработных 8 февраля 1886 года, во время которых были перебиты стекла клубов и магазинов на Пэлл-Мэлл, Сент-Джеймс и Оксфорд-стрит. Назначение Уоррена комиссаром было воспринято с одобрением, газета «Тайме» говорила, что он был «как раз тем человеком, которого благоразумные лондонцы должны выбрать для руководства Столичной полицией». «Пэлл Мэлл Газетт» однако, пророчески предупреждала, что Чайлдерз должен «развязать своему комиссару руки и поддержать его как человека ...» Чайлдерз так и сделал, но в июне 1886 года правительство Гладстон пало, а на место Чайлдерза пришел нерешительный Генри Мэттьюз.

В это время сэр Чарльз Уоррен становится президентом Палестинского исследовательского фонда и первым великим магистром масонской ложи Quatuor Coronati (Ложи Четырех Корон), основанной в 1884 году в качестве специальной исследовательской ложи Великим магистром Объединенной Великой ложи Англии принцем Уэльским, позднее королем Эдуардом VII, и в январе 1886 года официально получившей хартию. Интересно, что Уоррен был не только среди девяти членов-основателей ложи, подавших в 1884 году петицию о ее учреждении, но и оплатил регистрационный взнос. Деятельность ложи была сфокусирована на Палестине, Каббале, учреждении еврейской родины и перестройке храма Соломона.

Снижение популярности сэра Чарльза Уоррена началось с парада нового лорд-мэра Лондонского Сити в 1886 году, когда часть толпы вышла из повиновения. Одновременно произошел другой бунт в Клеркенвилле. Кроме того, в день празднования 50-летнего юбилея царствования королевы Виктории в 1887 году (которое люди Уоррена охраняли к полному удовлетворению средних классов и заслужили своему шефу рыцарство-командорство ордена Бани, полученное 7 января 1888 года), полицейский констебль Эндакотт арестовал на Риджент-стрит швею по фамилии Касс и обвинил ее в приставании на улице к мужчинам. Работодатель мисс Касс возразил и возбудил против Эндакотта частное судебное преследование за неправомерный арест. Уоррен, который считал арест, произведенный Эндакоттом, правомерным, взял вопрос в свои руки и бестактно провел дознание, вызвав недовольство приверженцев как мисс Касс, так и Эндакотта.
13 ноября 1887 года на Трафальгар-сквер был устроена массовая демонстрация безработных, которая осталась в истории как лондонское «Кровавое воскресенье». Уоррен вызвал войска для очистки площади, что привело к стычкам, в ходе которых один человек погиб и 150 были ранены. Хотя «Таймc» похвалила Уоррена за его твердость, радикальная пресса никогда не простила ему «Кровавого воскресенья» и с того времени начала кампанию против него лично и Столичной полиции в целом. Другими трудностями, которые сильно подпортили ему репутацию, были разгул грабежей и строгое требование к хозяевам собак одевать на своих питомцев намордники.

Уайтчепл-плейс, где с 1829 по 1890 год располагалось центральное управление Столичной полиции (Скотланд-Ярд). Справа на переднем плане угол здания, где располагался Депратамент Уголовных расследований.
Под руководством главного комиссара в 1888 году находились три ассистирующих комиссара (обычно оригинальный термин переводится как помощник комиссара, однако это не совсем верно), два из которых занимались общеполицейскими вопросами, а третий отвечал за Департамент уголовных расследований.
В административном отношении весь Столичный полицейский округ, включая Темзу, был разделен на 22 дивизиона (обозначаемых буквами латинского алфавита), каждый из которых возглавлялся собственным суперинтендантом. Дивизион был аналогом полицейской части в русской полиции, и подразделялся на несколько субдивизионов или участков. Там, где плотность населения была велика, а движение транспорта очень активно, дивизионы были меньше, а в пригородах и по соседству с Лондоном они имели большую протяженность. Под началом суперинтенданта было несколько сот человек, в том числе старший инспектор, замещавший его при необходимости, от 20 до 50 инспекторов и от 40 до 70 сержантов. Как правило, должность суперинтенданта была высшей из тех, до которой мог дослужиться констебль. Для административных целей, но более для использования при необходимости объединенных усилий полиции дивизионы были сведены в четыре бригады, или полицейских «округа», первоначально возглавлявшихся дивизионными суперинтендантами, которые к 1888 году были переименованы в главных констеблей.
Все дивизионы имели прямую телеграфную связь со штаб-квартирой и друг с другом, а во внешних округах летом 1888 года стала внедрятся американская система электрической связи между фиксированными постами на улицах и полицейскими участками.

В среднем, рабочий день суперинтенданта занимал 12 часов, как днем, так и ночью. На комиссии по вопросу полицейских пенсий в 1890 году суперинтендант Хантли сообщал, что он никогда не имеет положенной половины дня в субботу для отдыха, и редко бывает дома по воскресеньям. За свою работу суперинтендант получал от 135 до 155 шиллингов в неделю (350-400 фунтов в год). Плата констеблям после вступления в полицию составляла 24 шиллинга в неделю; после трех недель она вырастала до 27 шиллингов; после пяти лет — до 30 шиллингов. Сержанты получали от 34 до 38 шиллингов (88-100 фунтов в год), инспекторы от 45 до 63 шиллингов (117-162 фунтов в год); старшие инспекторы — 73 шиллинга (190 фунтов в год).

Как я уже говорил, силы столичных полицейских сил составляли 14261 человек, из них около 1600 были заняты на особых дежурствах в различных правительственных департаментах, включая охрану общественных учреждений и зданий, судостроительных верфей Ее Величества и военных объектов вне границ Столичного полицейского округа. За вычетом этих людей для исполнения полицейских обязанностей оставалось 12 с половиной тысяч человек всех рангов, офицеров и рядовых — довольно маленькие силы, учитывая население Лондона. Реально же, с учетом болеющих, находящихся в отпуске или в резерве при участках, на улицы ежедневно выходило около 8870 констеблей, из них 5 тысяч ночью, а из "дневных" констеблей 464 стояли на постоянных постах и 79 исполняли свой долг на извозчичьих биржах.

Полицейский «день» продолжался с 6 утра до 10 вечера; «ночь» — с 10 вечера до 6 утра, и продолжительность дежурства менялась в зависимости от того, был это «день» или «ночь». Дневное дежурство производилось в две смены по 4 часа каждая во внутренних дивизионах, тогда как во внешних дивизионах, где патрульные маршруты были длиннее, констебль находился на ногах все 8 часов подряд. Если констебль заступал в шесть утра, он дежурил до десяти, потом четыре часа отдыхал и вновь заступал на дежурство с двух часов дня до шести вечера. В противном случае констебль дежурил с десяти утра до двух и с шести до десяти вечера. Ночью констебль дежурил все 8 часов.

Интересные сведения о полицейской работе и о занятости полиции были приведены в статье в «Пэлл Мэлл Газетт» от 8 октября 1888 года, в основу которой был положен ежегодный отчет комиссара Уоррена за 1887 год.

Первый министр-католик в британском правительстве, глава Министерства внутренних дел Генри Мэттьюз
За отчетный год в среднем в течении дня в бюро находок Отдела наемных экипажей доставлялся 61 утерянный предмет. Приходило 20 писем с запросами и 13 устных запросов, на которые необходимо было ответить. Под наблюдением полиции находилось 7219 хэнсомов и 4027 четырехколесных брумов, которые, будучи поставлены в колонну, растянулись бы на 45 миль, 1783 омнибуса и 937 вагонов конно-железной дороги. Все эти транспортные средства, числом 13 966, были лицензированы полицией, кроме того, держателями полицейских лицензий были также 27507 кучеров и кондукторов. Примерно трое из них в течении дня заключались под стражу за пьянство и один за лихачество, жестокость, сквернословие или завышение цены. 11 раз полицейские вызвались из-за омнибусов или наемных экипажей, и два или три — из-за карет или фургонов. Это составило более половины вызовов, которые поступали в полицию, остальных вызовов в день происходило 10-11. Претензий к работе винных лавок в год насчитывалось только 87. Обычно полиция ежедневно доставляла в больницы девять человек, пострадавших от несчастного случая, и около 6, пострадавших от других причин. За 24 часа они сажали под арест 181 человека, из которых 40 за пьянство и дебоширство, 16 просто за пьянство, 10 как лиц, виновных в нарушении общественного порядка, 8 оказывались нарушающими общественный порядок проститутками, человека четыре арестовывались просто как подозрительные личности, и 12 за бродяжничество. Половина этих арестов производилась за преступления против общественного порядка, другая — за уголовные преступления. Каждые 24 часа полиция арестовывала около 30 воров, 18 человек, виновных в нападении (обычном, или непристойном), и ежедневно и круглогодично с полдюжины человек попадали в кутузку за нападение на полицию. Это было единственное из преступлений, которое магистраты никогда не оставляли безнаказанным.

Практически каждый день попадался вор-взломщик, происходило две или три попытки самоубийства, из которых одна как правило оказывалась удачной. Прежде полиция арестовывала 6000 проституток ежегодно, но благодаря скандальному случаю с сержантом Эндакоттом и мисс Касс (я упоминал его выше) в 1887 году было арестовано только 3766 женщин. До конца дня 66 полицейских вызвались на помощь при тушении по крайней мере трех пожаров, которые в Лондоне возникали каждый день. Примерно 12 человек, 3% которых умирали, получали ранения или увечья при поездке верхом или в экипаже, и каждому полиция должна была оказать помощь. В сутки в полицию поступали сообщения о 56 преступниках, или примерно об одном на каждые 100000 населения. В судах заслушивалось более двухсот дел, на каждом из которых полицейские должны были дать показания, приводить заключенных и уводить их. Около 10 дел слушалось в Олд-Бейли или на сессиях, и там также были заняты полицейские. Полицейские сопровождали «Черную Марию», тюремную карету, перевозившую от 60 до 100 человек из мест заключения и обратно. Какое-то число их было занято в следственных делах, кто-то патрулировал верхом — рапорт комиссара не указывал этого количества. Свыше 200 вызовов ежедневно делалось частными персонами, на которые полиция обязана была отреагировать. В день как о потерявшихся сообщалось примерно о полусотне человек — мужчин, женщин и детей; из них от 25 до 30 полиция отыскивала и возвращала заявившим, остальные возвращались сами.

Дежурство в Столичном округе осуществлялось посредством патрулей, ходивших по кольцевому маршруту, обход которого в среднем занимал 15-20 минут. На каждый маршрут назначался только один полицейский, вооруженный дубинкой, свистком и специальным масляным фонарем «бычий глаз» с линзой, при помощи которой можно было устанавливать «ближний» либо дальний свет, либо вовсе закрывать его особой шторкой. Эти фонари не гасились все дежурство и разогревались так сильно, что в ненастные холодные дни констебли использовали их как грелки и даже кипятили на них чай. В каждом участке имелся склад револьверов, и констебль был волен отправиться на дежурство с огнестрельным оружием, но очень редко кто из полицейских пользовался этим правом. Кроме патрулей, с 10 вечера до часа ночи на определенные фиксированные посты заступали констебли, находившиеся там постоянно и доступные все это время для публики. В случае, если кто-нибудь поднимал тревогу при помощи трещотки либо колокола, такой констебль был обязан немедленно проследовать туда и оказать помощь. Любой патрульный констебль, первым оказавшийся близ покинутого поста, должен был занять место ушедшего товарища.

В среднем классе было принято также заказывать констеблей для присутствия на вечеринках, торжествах, обедах и прочих подобных предприятиях, для чего можно было обратиться с просьбой к своему дивизионному суперинтенданту. Полицейские осуществляли в таких случаях дежурство в свободное от основной службы время, получая от нанимателей от 5 до 10 шиллингов. Ни одна свадьба в Вест-Энде не обходилась без констебля, охранявшего свадебные подарки новобрачных. В Уайтчепле была распространена практика, когда патрульные констебли заменяли будильники, поднимая рабочих, которым требовалось рано вставать. Полицейские оркестры имели репутацию, схожую с репутацией оркестров пожарных дружин в России, и часто приглашались на благотворительные мероприятия в Восточном Лондоне для увеселения.

Уголовные дела находились в ведении Департамента уголовных расследований (CID). Непосредственно работой детективов руководил главный констебль, в 1888 году им был заслуженный и очень опытный полицейский Адолфус Уилльямсон, который в это время был уже очень больным и страдающим сердцем человеком (он умер в конце 1889 года от "переработки"). Уилльямсон вступил в полицию еще в 1850 году, в 1863 был сделан инспектором, в 1867 произведен в старшие инспекторы. На его долю выпало расследование действий ирландских фениев в столице и обстоятельств произведенного ими взрыва в Клеркенуэллском исправительном доме. В 1870 он стал суперинтендантом и в 1886 году выслужился до главного констебля Департамента уголовных расследований — невиданная карьера в те времена! В его подчинении были старший суперинтендант Джон Шор, сменивший его на этом посту в 1886 году, пять старших инспекторов: Гринем, Ним, Батчер, Литтлчайлд и Суонсон, четырнадцать инспекторов, детектив-сержанты и детектив-констебли. Находясь при центральном управлении Столичной полиции, Департамент занимался особо важными делами, при необходимости не ограничиваясь только пределами Столичного округа, но и распространяя свою деятельность на всю территорию Великобритании. Однако большую часть розыскной деятельности осуществляли отделы уголовного розыска, имевшиеся при каждом дивизионе и возглавлявшиеся офицером в должности местного (или, если угодно, локального) инспектора. В штате дивизионного отдела находились также детектив-сержанты и детектив-констебли (всего в дивизионных отделах было около 175 инспекторов и сержантов, а на дежурстве находилось 80 патрулей). Только в особых случаях к ним на помощь приходили коллеги из Департамента уголовных расследований.

Жалование в уголовной полиции было выше, чем в униформированной линейной полиции (и это служило причиной антагонизма между обычными полицейскими и детективами), но туда не так легко было попасть. Во-первых, при приеме на розыскную службу минимальным ростом для кандидата был установлен рост в 5 футов 7 дюймов — т.е. около 170 см, что было непреодолимым препятствием для многих из тех, кто мог бы стать талантливыми сыщиками. Самым низкорослым детективом в 1888 году был инспектор Эдмунд Рид из Эйч –дивизиона (Уайтчепл), имея только 165 см в высоту. Во-вторых, нужны были рекомендации, что ты действительно имеешь способности к сыскной работе.

Джеймс Монро в должности главного комиссара Столичной полиции (1888-1890)
Верховным начальством в департаменте был ассистирующий комиссар Джеймс Монро. Он был шотландцем, сыном юриста, родился в Эдинбурге в 1838 году, получил образование в Эдинбургской средней школе и в Эдинбургском и Берлинском университетах. В 1857 году, сдав новые конкурсные экзамены, Джеймс Монро вступил в индийскую гражданскую службу и отбыл в Нижнюю Бенгалию, где в 1863 женился на дочери абердинского банкира Литтлджона. Он служил в Бомбейском президентстве помощником магистрата, контроллером (административным главой округа), окружным судьей и главным инспектором полиции с 1877, в 1883 году был назначен комиссаром полицейского дивизиона всего президентства в Бомбее. В 1884 году со своей семьей он приехал в Лондон, чтобы занять пост главы Департамента уголовных расследований Столичной полиции. Он сменил Говарда Винсента, носившего звание директора Уголовного розыска, и стал первым, кто занял новую должность ассистирующего комиссара по уголовным преступлениям.

В феврале 1887 года Департамент уголовных расследований был реорганизован. «Обычные» серьезные преступления стали делом секции «А». Суперинтендант Уилльямсон должен был возглавлять секцию «Б», отдел из двадцати пяти человек, занятых исключительно ирландскими делами в Лондоне, как это делал прежде Особый Ирландский отдел. Секция «Си» стала портовой полицией. Все секционные начальники должны были рапортовать непосредственно Уоррену, а вот секция «Д», совершенно новая, очень маленькое и секретное подразделение всего из четырех полицейских, названое Особым отделом и финансировавшееся отдельно от Столичной полиции, Уоррену было неподотчетно. Старший инспектор Литтлчайлд как ее глава должен был рапортовать Монро, который должен был отвечать непосредственно перед министром внутренних дел Генри Мэттьюзом. Этот секретный отдел «Д» стал по сути ядром британской тайной государственной полиции. В качестве начальника этого отдела Монро добился значительных успехов, предотвратив т.н. "Заговор Юбилейного взрыва" или "Заговор Юбилейной бомбы" — попытку покушения на королеву Викторию во время празднования ее юбилея в 1887 году — и предав нескольких террористов суду, за что 1 июня 1888 был сделан кавалером ордена Бани.

К моменту начала нашего рассказа именно между Джеймсом Монро и комиссаром полиции сэром Чарльзом Уорреном разразился конфликт, отразившийся на всем состоянии дел сыскной полиции
Поводов и причин для конфликта Уоррена со своим помощником было несколько. Во-первых, это подчиненность Департамента уголовных расследований. Монро принял его от своего предшественника Винсента Хендерсона практически независимым от главного комиссара полиции. Монро стремился сохранить этот статус своего департамента, что совершенно не устраивало Уоррена. Во-вторых, как начальник секретного отдела "Д" Монро подчинялся напрямую министру внутренних дел, а не комиссару. Уоррен протестовал, что работа Департамента уголовных расследований должна занимать все рабочее время Монро, а он вместо уголовных преступлений занят борьбой с ирландскими террористами.

Когда Монро обратился к сэру Чарльзу с предложением увеличить согласно просьбам суперинтендантов количество детективов в дивизионах — всего, вместе с центральным управлением, их насчитывалось едва 300 человек, 80 из которых были инспекторами и 120 сержантами, — Уоррен отказал ему под тем предлогом, что при необходимости обычные констебли в штатском будут столь же хороши, как и детективы.
В мае 1888 года Монро еще сильнее обострил ситуацию, когда написал через голову своего шефа непосредственно министру внутренних дел Генри Мэттьюзу о необходимости назначить в департамент дополнительного помощника главного констебля для выполнения работы в центральном управлении и предложил в качестве кандидатуры своего индийского друга плантатора Мелвилла Макнотена. Сэр Чарльз сперва согласился и даже подписал бумаги, однако на требование Уоррену позволить ему ознакомиться с корреспонденцией Монро ответил отказом. Затем и само министерство ответило напрямую Монро, минуя главного комиссара полиции. Тогда Уоррен заявил, что не позволит, чтобы в руководстве полиции служил «единственный человек в Индии, который был выпорот (beaten) индусами " (речь шла о том, что во время службы Макнотена в Индии в качестве надзирателя семейных частных плантаций они подверглись в 1881 году нападению индийцев и, по его словам, после этого нападения он был настолько плох, что был брошен бесчувственным прямо на плантации; именно этот случай и познакомил его с Монро, руководившим тогда полицией в Бомбейском президентстве). Комиссар отозвал свою подпись, предложив выбрать кого-нибудь другого. Джеймс Монро отказался сделать это и в середине августа подал в отставку.

Вместо того чтобы выступить посредником и разрешить конфликт между своими подчиненными мирным путем, министр внутренних дел Мэттьюз, у которого самого не сложились отношения с главным комиссаром, сопротивлявшемся вмешательству МВД в дела полиции, только подлил масла в огонь, предложив Джеймсу Монро созданный специально для него в министерстве пост «Главы детективной службы» и оставив во главе секретного департамента «Д», который хотя и финансировался из особого имперского фонда и главному комиссару не подчинялся, однако формально входил в состав центрального управления Скотланд-Ярда.
Занять освободившееся место третьего ассистирующего комиссара (младшего) Уоррен предложил доктору Роберту Андерсону, состоявшему на тот момент секретарем Тюремной комиссии, одновременно одним из старших ассистирующих комиссаров был назначен Александр Кармайкл Брюс.

Директор Депратамента уголовных расследований в 1888-1901 году Роберт Андерсон
Роберт Андерсон родился в 1841 году в Дублине в семье коронного солиситора Дублина, учился в частной школе, а также в Булони и Париже, после чего поступил в дублинский Тринити-Колледж, успев поработать перед этим кассиром на пивоваренном заводе. Здесь в колледже он изучал юриспруденцию, здесь он стал заядлым спортсменом, любителем регби, крикета и лаун-тенниса, здесь в нем развилась та непоколебимая протестантская религиозность, которой он отличался всю жизнь. В 1862 году, получив степень бакалавра гуманитарных наук, он совершил евангелическую поездку по Южной Ирландии, во многом определившие его взгляды по ирландскому вопросу: в дальнейшем он всегда был преданным членом юнионистской партии Ольстера, которая противостояла идее ирландской свободы и тем, кто поддерживал ее. Через год его, уже имеющего степень доктора юридических наук и получившего право адвокатской практики, назначили на выездную сессию суда присяжных в Северо-западном округе Ирландии, в 1865 его старший брат, бывший коронным солиситором в Дублинском замке, привлек Роберта себе на помощь в подготовке процесса против издателей националистической газеты "Айриш Уорлд". Так Роберт Андерсон попал в орбиту Дублинского замка и начал заниматься борьбой с фенианским движением, руководя секретными информаторами из среды главарей ирландских националистов. В 1876 году он в качестве представителя Дублинского замка был переведен в Лондон в Министерство по делам Ирландии, где был создан особый Секретный отдел под руководством подполковника Уильяма Филдинга. После создания в Скотланд-Ярде Особого Ирландского отдела и назначении туда главного констебля Уилльямсона Андерсон был переведен из Секретного отдела туда и стал одним из двух его заместителей. После убийства в Дублине в 1882 году в лорда Кавендиша и Томаса Берка в Феникс-Парке группой "Непобедимых", ответвления Ирландского Республиканского братства, Андерсон рассчитывал занять место уволенного из Секретного отдела Филдинга, но ему предпочли другого выходца из Дублинского замка, Эдуарда Дженкинсона, а Андерсон остался при МВД в качестве в качестве "Советника по вопросам политических преступлений". Вскоре, благодаря проискам Дженкинсона, Андерсон был уволен из Столичной полиции. В 1886 году, уже когда главой Департамента уголовных расследований стал Монро, Андерсон был отправлен в США для вербовки осведомителей среди членов фенианских группировок. но не смог ни одного завербовать и потерял работу окончательно. Только когда в январе 1887 года министр внутренних дел Мэттьюз уволил Дженкинсона, Андерсон смог вернуться к секретной работе. Когда в апреле 1887 года "Таймс" в попытке связать парламентскую ирландскую националистическую фракцию под руководством Парнелла с террористами и особенно с убийством Кавендиша в Феникс-парке опубликовала на своих страницах серию статей под общим названием "Парнеллизм и Преступление", несколько из них принадлежало перу Роберта Андерсона. Он также активно участвовал в деятельности Монро по предотвращению покушения на королеву во время юбилейных празднований. В июле 1887 он занял пост секретаря Тюремной комиссии, где его и застало предложение Уоррена.

Андерсон предложение принял, 25 августа был зачислен на службу и 31 августа официально занял кабинет Монро. Ему было положено жалование в 1155 фунтов 10 шиллингов (800 жалование, 300 квартирные, 45 фунтов за установку телеграфа в его доме на Лиденхолл-плейс, 39 плюс казенная карета, содержание и размещение в конюшне одной лошади т.д.). В своей книге "Самые светлые стороны моей официальной жизни" Роберт Андерсон вспоминал, что офицеры Департамента уголовных расследований были деморализованы обращением с их последним руководителем; и с момента его практической отставки ходили самые зловещие слухи о возможном его преемнике. "Если бы было объявлено, что после его официальной отставки 31-го августа я унаследую его место, волнения, возможно, улеглись бы, поскольку все основные офицеры знали меня и доверяли мне. Но по некой непостижимой причине этот вопрос был сохранен в тайне, и мне было предписано не извещать о моем назначении. Я часто посещал кабинет мистера Монро, так как мы работали вместе по вопросам политических преступлений; но когда я сделал это теперь и сэр Чарльз Уоррен воспользовался моим визитом, чтобы прийти повидаться со мной, сразу было решено, что он шпионил за мной, потому что я был другом мистера Монро. Негодование, испытываемое офицерами, было велико, и у меня были некоторые трудности в препятствовании главному суперинтенданту Уилльямсону подать в отставку."

В первую неделю своего пребывания на новом посту Андерсон практически не занимался никакими делами, кроме установления контактов со своими подчиненными и начальством. Его личный друг и врач доктор Гилбарт Т. Смит с Харли-стрит, 68, настаивал на том, что Андерсону нужен полноценный двухмесячный отдых и что, возможно, даст свидетельство для дальнейшего двухмесячного отпуска по болезни. О столь длительном отсутствии вопрос, конечно, не стоял, однако заручившись письменным согласием Уоррена, который сразу после решения вопроса с Монро во второй половине августа отбыл отдыхать во Францию, Андерсон заявил министру внутренних дел Мэттьюзу, что "не сможет принять свои новые обязанности, пока не проведет месячный отпуск в Швейцарии". В итоге он получил на это разрешение и 8 сентября, на следующий день после возвращения Уоррена из отпуска, отбыл из Лондона на континент. Вместо него исполняющим должность начальствующего над Департаментом был назначен Александр К. Брюс.

Между тем ранним утром того самого дня, когда Роберт Андерсон впервые вошел в свой новый кабинет в Скотланд-Ярде как глава Департамента полиции, на тихой улочке в Уайтчепле было обнаружено тело первой жертвы таинственного убийцы, ставшего позднее известным как Джек Потрошитель, а утром в день его отъезда на отдых тело второй жертвы нашли на заднем дворе одного из уайтчеплских домов.

Полиция Восточного Лондона








HotLog



Tags: victoriana
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments