Светозар Чернов (svetozarchernov) wrote,
Светозар Чернов
svetozarchernov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Приключения И. Ф. Мануйлова. Часть 2.

Продолжаем читать о И. Ф. Мануйлове. На этот раз глава вторая:

Рокамболь в Ватикане. — Иван Федерович Мануйлов при дворе Его Святейшества.


12 июля 1897 года Ив. Фед. Мануйлов был переведен на службу в министерство внутренних дел и откомандирован для занятий в Департамент духовных дел, директором коего был А. Н. Мосолов. Мануйлов в это время был не только чиновником; он считался еще и журналистом и был в тесных сношениях с петербургским охранным отделением. В конце 1897 года, он был удостоен высокой награды. Товарищ министра иностранных дел гр. Ламздорф сообщал 29 января 1898 года (за № 487 по 1 Департаменту мин. ин. Дел) министру внутренних дел:

«Пребывающий в С. Петербурге персидский посланник уведомил министерство иностранных дел, что его величество шах персидский пожаловал орден Льва и Солнца 4-й степени журналисту Мануйлову.

Сообщая о сем вашему высокопревосходительству, министерство иностранных дел имеет честь покорнейше просить вас благоволить уведомить, не встречается ли с вашей стороны каких либо препятствий к исходатайствованию названному лицу высочайшего соизволения на принятие и ношение пожалованного ему ордена».


По Департаменту полиции был заготовлен следующий проект ответа: «Полагал бы уведомить 1 Департамент министерства иностранных дел, что к исходатайствованию Мануйлову разрешения на принятие и ношение ордена Льва и Солнца препятствий по делам Департамента не имеется. Насколько мне известно, услугами Мануйлова пользуется полковник Пирамидов1. 11 февраля 1898». В этом духе и был составлен ответ министра внутренних дел.

От ордена Льва и Солнца Мануйлов переходит в... Ватикан.

В Петербурге Мануйлов не долго занимался духовными делами. Ему было предложено отправиться в Рим, аккредитоваться здесь при папском дворе и заняться тайным наблюдением за врагами России — сначала только религиозными нашими недругами, а затем вообще всяческими. В официальной справке находим следующее изображение его деятельности:

«В мае 1900 года в Риме наблюдалось, по случаю юбилейных римско-католических торжеств, необычайное стечение в Рим паломников, среди которых было много нелегально-прибывших из России ксендзов, тяготевших к заклятому врагу России кардиналу Ледоховскому; надзор за этими ксендзами, в их многочисленности, поставил не мало затруднений Мануйлову, который и входил по сему поводу в сношения с высшей итальянской администрацией. Дальнейших сведений об этом деле в Департаменте не имеется, но некоторое время спустя (когда именно — неизвестно) покойным директором Департамента духовных дел иностранных исповеданий Мосоловым было поручено сверхштатному чиновнику особых поручений 8 класса при министерстве внутренних дел Мануйлову организовать в Риме секретное наблюдение за пребывающими туда из России священнослужителями римско-католической церкви и, в особенности, за сношениями последних с кардиналом Ледоховским, являвшимся в то время главным руководителем антирусской агитации среди католического духовенства. О существе сего поручения были поставлены в известность наши министры-резиденты при святейшем престоле, которым Мануйлов последовательно доставлял сведения о своих служебных действиях и получал в дальнейших своих действиях инструкции.»


Итак, еврей по происхождению, лютеранин по вере И. Д. Мануйлов состоял защитником православных интересов при главе католичества. Роль этого религиозного деятеля при папском престоле сводилась к постановке агентурного наблюдения. Сохранился в специальном архиве ряд донесений Мануйлова по духовным делам. Надо отдать справедливость агенту по духовным делам: он был необычайно литературен в своих донесениях. Мы познакомим читателя с произведениями его пера.

В конце апреля 1899 года в Риме появился бежавший из России Жискар. Сейчас же по приезде он отправился в Пропаганду, где имел продолжительное свидание с монсиньором Скирмунтом, русским подданным, проживающим уже давно в Риме и пользующимся особым доверием секретаря кардинала Ледоховского. Жискар рассказал, что русское правительство его преследовало, что его приговорили к ссылке в Сибирь, откуда он бежал. Он просил монсиньора Скирмунта взять его под свое покровительство и представил в Пропаганду небольшую записку, в которой рисовал в самых мрачных красках положение католической церкви в России. Вскоре упомянутый ксендз был принят секретарем Ледоховского Мыщинским, и несколько дней спустя ему было выдано 1600 лир. Жискар поселился в Риме, в небольшой квартире бежавшего из России ксендза Струся (Via Borgo Vecchia 25), которая сделалась центром сборищ нелегальных ксендзов и приезжавших в Рим католических священников».


Впутав несколько имен, Мануйлов продолжает далее:

«Основная цель Жискара — противодействие русскому правительству и католическая пропаганда в униатских местностях. Для осуществления своей заветной мечты он открыл, в конце апреля того же года, особое учебно-воспитательное заведете в Поломбари, близ Рима (l ½ часа по железной дороге). За 5 тысяч лир был куплен дом, и затем Жискар разослал по Италии и России объявление, в котором, за плату в 300 лир в год, предлагал вступить в его духовное учебное заведение. Объявление, отправленное в России, было составлено по польски, причем часть его была направлена в Виленскую и Ковенскую губернии, а остальное — в Привислянский край».


Перечислив униатов, обучавшихся в заведении Жискара, и лиц, содействовавших ему денежным вспоможением, доносчик сообщает:

«По собранным мною, частным образом, сведениям, малолетние униаты, о которых Департамент писал министру-резиденту (3 августа 1899 г.), находятся в настоящее время в монастыре резурекционистов. Что касается ксендза Жискара, то он теперь в Кракове. Он снова намерен открыть такое же учебное заведение, но не в Риме, а в Австрии, близ русской границы...


А недреманное око все старается:

«Среди деятелей пропаганды особенное внимание заслуживает монсиньор Скирмунт, ближайший сотрудник и личный друг монсиньора Мышинскаго — секретаря кардинала Ледоховского. Монсиньор Скирмунд — уроженец России. В ранней молодости он переехал в Галицию, где и получил первоначальное образование, а затем отправился в Рим с целью окончить специальное духовное учебное заведение. Еще в Галиции он познакомился с монсиньором Мышинским, который оставил несомненный след на всей его духовной жизни. Когда Скирмунт окончил курс наук, монсиньор Мышинский пригласил его в Пропаганду, поручая ему небольшие работы специально по вопросам, касающимся России. Блестящие способности, врожденная дискретность и такт, в самое короткое время, создали этому прелату исключительное положение самого префекта Пропаганды. В настоящее время монсиньор Скирмунт специально заведует русскими делами, и он является докладчикам по всем вопросам, которые, так или иначе, соприкасаются с положением католической церкви в России. Он ведет крайне активную жизнь, стараясь быть в курсе всего; в его небольшой квартире (на улице Finanze, 6) постоянное сборище ксендзов из России. Монсиньор Скирмунт находится в переписке с представителями католического духовенства в России и он беспрестанно предпринимаете путешествия в Краков и Львов. Нет сомнения, что, благодаря занимаемому им в Пропаганде положению и многочисленным связям, он является активным антирусским деятелем, и через его посредство ведутся тайные сношения ксендзов с Пропагандой. В беседе с одним лицом, пользующимся полным доверием, Скирмунт сказал, что, благодаря сношениям его с епископом Ячевским, число униатов, приезжающих в Рим, в последнее время значительно увеличилось, и что католическая пропаганда особенно достигает хороших результатов в Люблинской губернии. Монсиньор Скирмунт уверяет, что епископ Ячевский будет всячески бороться против семинарских реформ, задуманных русским правительством, о чем он недавно еще сообщал через его, Скирмунта, посредство кардиналу Ледоховскому. В скором времени в Рим ожидается один ксендз из Люблинской епархии, который будет иметь поручениe в Пропаганду. Желая, по возможности, выяснить тай ные пути сношений русских ксендзов с Пропагандой, я имел случай узнать, что в Варшаве проживает племянница монсиньора Скирмунта, некая Ирена Ольшевская (улица Капуцинов, № 3), которая находится в постоянной переписки со своим римским родственником и частых общениях с католическими священниками. О ней монсиньор Скирмунт отзывается с большим доверием, и когда никто спросил, в курсе ли она дел, упомянутый прелат ответил: «Она все знает и всем интересуется». Русские власти на нее не обращают внимания и совершенно ее не подозревают. Она оказывает Пропаганде громадные услуги, и кардинал Ледоховский очень ценит ее преданность и готовность служить его идеям».


Деятельность Мануйлова простирается до того, что он переписывает в своем донесении «дошедшее до него, частным образом, письмо католического священника И. Кривоша (из Белостока)», где тот просит индульгенций для своей паствы. Затем Мануйлов представляет визитную карточку Скирмунта «адресованную на имя священника Чесняка. В беседе с лицом, которому дана прилагаемая карточка, монсиньор Скирмунт подтверждает, что Чесняк является видным деятелем в смысле посредничества между русским католическим духовенством и Пропагандой».
В следующем рапорте доносится: «в Риме, по случаю юбилейного года, прибыло около 2-х тысяч русских католиков, преимущественно жителей Привислянского края, ковенской и виленской губерний, которые вошли в состав краковского и познанского паломничеств. Все эти паломники, с папскими кокардами, предводительствуемые нелегальными ксендзами, в лице бежавших из России ксендзов Струя, Серафино Майхера, Абзевича и других, а также учеников польской коллегии, осматривают базилики. На днях паломники начали петь полькие песни, при чем были остановлены местной полицией. Часть упомянутых паломников, в количестве 360 человек, выехали 2-го мая сего года (1900) в Россию. Во главе их монсиньор Смошинский и ксендз Бринский. По наведенным мною справкам остановятся на 2 дня в Кракове. Большая часть паломников, прибывших сюда из Poccии, не имеют законных заграничных паспортов, что было мною лично удостоверено. Во время пребывания в Риме, паломники находятся всецело в руках нелегальных ксендзов-фанатиков, ведущих антирусскую пропаганду, которые врядли могут иметь на них желаемое влияние». Министерство внутренних делъ обеспокоено тем, что среди паломников «большое число польских крестьян вовсе без паспортов». Кроме того, Мосолов извещает Монасевича, что «г. министру угодно, дабы вами обращено было внимание на вожаков из числа паломников».
Затем Мануйлов извещает об епископе Полюлионе, сначала прибывшим инкогнито к Скирмунту. Рассказывает, что «кардинал Рамполла рекомендовал епископу жить в полном согласии со светской властью и стараться идти на встречу примирительным начинаниям императорского правительства».

В следующем докладе русский агент характеризует католических деятелей в России и полагает, что Жискар, нуждающиеся в 10.000 руб., найдет нужную сумму: «при его энергии и умении пользоваться обстоятельствами... и снова учредит антирусскую конгрегацию; но, на этот раз, в Австрии, вблизи русской границы».

Отысканная «агентурным путем» карточка Жискара пересылается в министерство.

Таким образом в России составился «перечень лиц, упоминаемых и. д. агента по духовным делам в Риме». В него вошли: Генеуш, Шалбьевич, Капистран, Сикорский, Рошак, Каревич, Финарович, Новицкий, Собанский, Добровская, Светлик, всего 11 человек. При каждом — характеристика. О них наводятся дальнейшие справки.
К этим лицам прибавился Яков Василевский, не имеющий заграничного паспорта. «По приезде в Рим он поселился в конгрегации Струя, где, собрав 26 паломников, произнес на польском языке речь. Он призывал паломников к борьбе с русским правительством и закончил речь словами: «Нам в начале царствования Николая II много обещали, но теперь мы ясно видим, что русские чиновники по прежнему преследуют нас и нашу церковь. Неужели же у нас не хватить веры в нас самих и мы не сумеем воскресить нашу прежнюю отчизну». Речь эта, добытая мною агентурным путем, была покрыта аплодисментами, а затем присутствующее, по почину Василевского, пели польские патриотические песни.»

Как достигал Мануйлов своих целей, видно из конца его докладной записки:

«Мною были приняты меры к подысканию в известных сферах людей, которые, за денежное вознаграждение, могли бы держать меня в курсе всего того, что происходить. После тщательного ознакомления с отдельными кружками, мне удалось заручиться сотрудничеством 2-х католических священников, пользующихся полным доверием в здешних польских сферах. Кроме того, я имею возможность войти в сношения и пользоваться услугами 2-х лиц в Кракове и одного во Львове — лиц, которые, по своему положению, в курсе всех начинаний антирусской партии. Мне казалось возможным заручиться содействием итальянского правительства, что и было достигнуто путем дипломатических переговоров поверенного в делах и соглашением, происшедшими между директором политической полиции в Риме г. Леонарди и мною. С известными сотрудниками и содействием местных властей, наблюдения за польскими происками могут дать полезные результаты».


Иногда доклады рисуют общую картину настроений папского двора:

«В двадцатых числах сентября текущего года, Лев XIII получил анонимное письмо, в котором его предупреждали о задуманном против него покушении, которое должно было быть произведено в соборе св. Петра, во время приема одного из паломничеств. Многие из кардиналов советовали папе не спускаться в собор Св. Петра, так как, в самом деле, может найтись безумный, который совершит злодейское дело, но папа категорически протестовал и не пропустил, за все это время, ни одной церемонии. На одном из приемов паломников раздался резкий крик «Долой папу!», сопровождавшая свистками. В виду громадного стечения народа трудно было установить, кто именно позволил себе эту выходку. Она произвела на папу тяжелое впечатление, и церемония была на половину сокращена. В ватиканских кружках говорят, что произведенное полицией негласное расследование доказало, что письмо, полученное Львом XIII, несомненно, исходит из анархических сфер, где, как известно, замечается, в данное время, сильное брожение. В кружках, сопричастных Ватикану, упорно говорят о том, что папский интернунций в Гааге монсиньор Тарнасси в скором будущем получит назначение помощника папского статс-секретаря (Substitut) вместо монсиньора Трипепя, ожидающего кардинальскую шапку. Вопрос этот должен решиться в декабре текущего года, так как, к этому времени, ожидают консистории. Назначение монсиньора Тарнасси имеет особенное значение, так как этим Ватикан, в окончательной форме, ликвидирует мысль о посылке упомянутого прелата в Россию.

Мне пришлось слышать, что назначение Климашевского плоцким епископом не встречает сочувствия в Ватикане. Уклончивый ответ кардинала Рамполлы, данный нашему поверенному в делах, может служить подтверждением циркулирующих слухов. Сведения, собранные Ватиканом о Климашевском, исходят от одного лица, проживающего в Одессе и находящегося в сношениях с епископом Согмоном.»


По этому поводу на полях заметка карандашом: «т. е. просто от него самого».

Не останавливаясь на других доносах талантливого агента, приведем следующую секретную телеграмму кол. сов. Сазонова из Рима 9(22) янв. 1901 г.:

«Мануйлов просит передать А. Н. Мосолову: по полученным мною сведениям, в католическом монастыре в Ченстохове печатается литографским способом польский еженедельный журнал «Светоч», имеющий целью националистическую пропаганду. Редактором его состоит монах Пий Пшездецкий. Кроме того, в монастыре образован склад подпольных изданий. Прошу проверить эти известия на месте, имея однако в виду, что неосторожные наблюдения могут быть быстро узнаны, и литография будет перенесена».


Когда-то Тютчев сказал про папу:

    Его погубит роковое слово:
    «Свобода совести есть бред».


Для русского правительства со всеми его прислужниками из лютеран — свобода совести тоже была бредом и, извращая свободный смысл православия, когда надо прикрываясь им, они все искали в душе человеческой.
Мануйлов не принадлежал к числу тех агентов, которые ведут свое дело шито-крыто; ему сопутствовала всегда громкая известность. Так и в Италии: он скоро был разоблачен, и ряд скандалов ознаменовал его пребывание здесь. Из цитированной уже нами справки о Мануйлове, берем сухой летописный перечень фактов:

«Из агентурных сведений из Рима, от 4 сентября 1901 г., усматривается, что на собрании русских и польских социал-демократов было решено сделать дипломатическому агенту при римской курии Мануйлову, шпиону и начальнику заграничной полицейской агентуры, публичный по всей Европе скандал посредством издания о нем особой книги.

В 1901 году, по приказанию министра внутренних дел егермейстера Сипягина, на Мануйлова, тогда исполнявшего обязанности по римско-католическим делам в Риме, было возложено поручение организовать наблюдение за антигосударственными группами, обосновавшимися в Риме, причем, согласно утвержденному 16 июня докладу, на ведение агентурного дела Мануйлову было отпущено из секретных сумм Департамента полиции 1200 рублей в год; в июле 1902 года, согласно ходатайству Мануйлова, признававшего, что в виду ограниченности этой суммы, он не мог заручиться серьезными сотрудниками и большая часть добытых им сведений носила случайный характер, сумма эта была увеличена до 4000 рублей.
В первой половине 1904 года, в Департамент полиции поступил из Рима ряд жалоб двух агентов Мануйлова, Семанюка и Котовича, на неаккуратный расчет с ними Мануйлова, будто бы наделавшего заграницей массу долгов и производящего «гнусности»; жалобщики угрожали разоблачениями в печати и парламенте относительно деятельности русской политической полиции в Италии.

По сему поводу, и в виду нежелания римской квестуры принять принудительные меры в отношении этих лиц, Департамент полиции 4 июля 1904 года за № 6937 предложил Мануйлову озаботиться прекращением домогательств Семанюка и Котовича.

В это же время в Риме возникла оживленная газетная полемика по поводу деятельности тайной полиции в Риме. По этому поводу министерство иностранных дел высказало пожелание, чтобы впредь функции агента по духовным делам, при императорской миссии в Ватикане, и заведывание русской тайной полицией в Риме — не совмещались бы в одном лице Мануйлова. По этому поводу Департамента полиции ответил министерству, что вся эта газетная полемика возникла на ночве ложных сообщений в прессу, сделанных Котовичем и Семанюком, и что все нападки прессы лишены оснований, ибо Мануйлов никаких действий по розыску в Риме не предпринимал и никаких поручений в этом смысле не получал и даже проживает уже два года в Париже.»


Как мы видели, Департамент на этот раз солгал, ибо Мануйлов, как раз помимо духовной функции, выполнял и политически. Итальянская история Мануйлова наполнила шумом его имени все итальянские газеты, и он действительно должен был бежать из Рима. Уже в этот период мы встречаемся с недостатком Ивана Федоровича, недостатком, который стал хроническим. Мануйлов запускал платежи состоявшим у него на службе шпионам и агентам и просто не доплачивал им. Обманутые им агенты — люди всяких национальностей: немцы, французы, итальянцы, голландцы и т. д. — лезли на стену и устраивали скандалы: обличали его в прессе, жаловались в суд, обращались в Департамент и к министру, оказывали воздействие чисто физически при личных встречах. Но Мануйлов был неисправим.

Примечания из оригинальной публикации:
1) В. М. Пирамидов — начальник Петроградского охранного отделения.


to be continued...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments